Книга Маг, разрывающий на куски, страница 30 – Aki

— «Вредители» слишком мягко, — мрачно пошутил Иллидан. — «Энты»?

— Пока пусть будут «Энты», — согласившись отрезал Артём. — Чтобы не сеять панику, да и звучит не так угрожающе, почти сказочно. В-третьих, и это главное: абсолютная секретность. Никакой информации в народ, в прессу, даже в нижние звенья охраны без нашего прямого приказа. Паника убьёт нас быстрее, чем эти цветы. Но при этом — тотальная готовность. Город должен быть начеку, но не знать, почему именно.

— Сложная задача, — заметил Иллидан. — Люди уже видят, находят…

— Тогда объясняем это как… временную магическую аномалию, последствие юбилейного Выброса, — быстро нашёл решение Артём. — Скажем, что Академия работает над решением, просим граждан сообщать о странных растениях и не приближаться к ним. Это вызовет обеспокоенность, но не истерику.

— Принято.

— И последнее, — голос Артёма стал тише, но весомее. — Мне нужен доступ ко всем архивам. Ко всему, что у нас есть о состоянии Великого, о природе Выбросов, о самых ранних теориях происхождения магии. К запретным свиткам, если такие есть. К воспоминаниям старейших магов, которые ещё помнят мир до катастрофы. Если причина там — мы должны это знать.

Иллидан снова кивнул, но в его глазах мелькнуло сомнение.

— Запретные архивы… доступ к ним может дать только личное разрешение Совета Старейшин. И даже тогда… некоторые знания считаются слишком опасными.

— Тогда я поговорю со Старейшинами, — без колебаний сказал Артём. — Сейчас не время для табу и страха перед знаниями. Мы стоим на пороге войны за само наше существование. И я не намерен вступать в неё слепым.

Он встал, показывая, что встреча окончена. Иллидан тоже поднялся, собрал свой бумажный отчёт.

— Я пришлю тебе полный цифровой отчёт через час, как только данные с полигона будут обработаны, — сказал он, направляясь к двери.

— Иллидан, — остановил его Артём. Старый архимаг обернулся. — Спасибо. За быстроту. За ясность. Держись. Нам предстоит долгая и тёмная ночь.

— Мы переживали и не такое, Артём, — попытался улыбнуться Иллидан, но улыбка вышла кривой. — По крайней мере, на этот раз враг не стирает города в ничто и не взламывает наши сети. Он просто… хочет отобрать у нас дом. И… Советую тебе поговорить с Марфой. Это по её части. И с Климовым. Сейчас великий может быть нужен нам, как никогда в последние годы.

Он вышел, и тяжёлая дверь кабинета беззвучно закрылась за ним.

Артём остался один. Тишина снова обрушилась на него, но теперь она была совершенно другой — не покоем власти, а гробовой тишиной перед бурей. Он подошёл к окну, упёрся ладонями в холодный, иллюзорный «подоконник» и посмотрел на звёзды.

Что же ты наделал? — мысль была обращена не к Иллидану, не к учёным, не к какой-то абстрактной силе. Она была обращена туда, в высь, в недра, в самую сердцевину магического поля, где, как он верил, всё ещё пребывала та самая Воля. — Ты хотел защитить нас. Дать нам законы. Порядок. Ты отрезал нам руки, чтобы мы не убили себя сами. Но что теперь? Ты заснул? Ушёл? Почему говоришь только с Климовым? Или… это тоже часть плана? Новая строгость? Очищение от слишком избалованных детей?

Ответа, конечно, не последовало.

Только тишина. Та самая, сорокалетняя тишина.

Внезапно его взгляд упал на небольшой горшок с декоративным папоротником, стоявший на полке у стены. Растение было обычным, неагрессивным, выращенным в оранжереях Академии. Оно спокойно шевелило листьями в потоке воздуха от вентиляции.