Книга Маг, разрывающий на куски, страница 23 – Aki

Артём слегка поморщился.

Личные религиозные чувства у него были глубокими, но сложными, сплетёнными из благодарности, преклонения и той самой неутолённой тоски. Публичные же церемонии в громадном Соборе Великого на центральной площади, с их торжественностью, хорами и всеобщим экстазом, всегда оставляли его опустошённым. Это была демонстрация культа, в котором он был одной из ключевых икон, и это его тяготило.

— Знаю, — вздохнул он. — Придётся. Протокол. Хотя… иногда я думаю, что ОН, если вообще воспринимает что-либо из нашего мира, вряд ли радуется этим песнопениям. Ему, наверное, важнее тишина и порядок, а не гимны.

— Людям нужно выражать свою благодарность, Арти, — мягко сказала София. — И страх. И надежду. Собор даёт им это. Без этого символа всё может превратиться во что-то тёмное и неконтролируемое. Ты же знаешь.

И он знал.

Подавленная вера когда-то едва на пожрала Первого Мага изнутри. Теперь же ей дали безопасный, управляемый выход. Религия Великого Хозяина была такой же частью системы, как големы или магические университеты. Она концентрировала человеческие эмоции в строгое, красивое, предсказуемое русло, не позволяя чрезмерно искажать изначальный образ Великого.

Они перешли через мостик и углубились в ещё более дикую часть леса. Тропинка здесь была уже едва заметной, протоптанной в мягком мхе. Стволы древних дубов, чья кора была испещрена серебристыми прожилками магических руд, вздымались к небу, как колонны забытого храма.

Воздух был переполнен влагой и благодатной тишиной.

Именно в этой почти мистической тишине Артём заметил нечто… странное.

Сначала это был просто отсвет. Неправильный, тёплый, пульсирующий. Где-то в глубине лесной чащи, за стеной папоротников и причудливо изогнутых кустов омелы, что-то горело.

Он остановился, положив руку на плечо Софии. Она замолкла, почувствовав напряжение в его позе, и проследила за его взглядом.

— Что там? — прошептала она.

— Не знаю, — так же тихо ответил Артём. — Огонь. Но… странный.

Отсвет был не багровым, как у пожара, и не золотым, как у магических светильников. Он был тёплым, почти янтарным, и пульсировал с медленным, ровным ритмом, словно чьё-то сердце. И что самое странное — не было ни запаха гари, ни треска горящей древесины. Только тихий, едва различимый шелест.

— Неужели пожар? — насторожилась София, её рука инстинктивно сжалась в жесте, готовом вызвать воду из ближайшего ручья. — Но как? Все растения здесь пропитаны магическими стабилизаторами, они не горят…

— Не похоже на пожар, — покачал головой Артём. Его любопытство, всегда живое, проснулось. — Пойдём, посмотрим.

Они осторожно сошли с тропинки, пробираясь сквозь заросли. Мягкий мох глушил их шаги. Через несколько минут, раздвинув ветви огромного папоротника, они вышли на маленькую, скрытую от посторонних взглядов поляну.

И замерли.

В центре поляны, на небольшом возвышении из тёмного, отполированного временем камня, рос цветок.

Это было растение невиданной красоты. Стебель, тёмно-фиолетовый, почти чёрный, крепкий и прямой. Листья — узкие, заострённые, цвета старого серебра, с алмазными прожилками. А на вершине — единственный бутон. Он был похож на крупный тюльпан, но его лепестки были не мягкой тканью, а словно выкованы из тончайших пластин чистого, прозрачного янтаря. И внутри этого янтарного сосуда бушевало пламя.