Книга Маг, запирающий страны, страница 86 – Aki

На трибунах поднялся ропот. Кто-то не выдержал.

— На каком основании⁈ — крикнул по-французски седовласый мужчина, член делегации от одной из африканских стран. — Вы не имеете права диктовать нам законы! Вы — вне правового поля! Это произвол!

Первый медленно, ОЧЕНЬ МЕДЛЕННО повернул голову в сторону кричавшего. Не тело — только голову. Жест был неестественным, пугающим, холодящим душу.

— Основание, — его голос стал тише, но от этого не менее весомым, — в том, что я могу это сделать. В том, что вы все, собравшиеся здесь, не смогли мне воспрепятствовать. В том, что ваш «правопорядок» привёл планету на грань ядерной и магической войны, породил охоту на людей за их способности и создал таких, как я. Ваше право бессильно перед фактом. И я — этот факт. Примите его.

— Вы хотите установить свою диктатуру! — выкрикнул уже кто-то с американской стороны.

Золотые глаза вернулись в центр.

— Мне не нужна ваша власть. Мне не нужны ваши троны, ваши парламенты, ваши экономики. Они хрупки, неэффективны и полны внутренних противоречий, — голос Первого звучал с холодным презрением. — Мне не интересно вас «захватывать». Меня интересует только одна вещь: прекращение систематического насилия над моими… над теми, кто, как и я, живёт с этим даром и преследуем за него. Кто заперт в лабораториях или отправлен умирать на поле боя. Я борюсь с притеснением. И я добьюсь для магов прав — на жизнь, на безопасность, на самоопределение. Наравне с вами, простыми смертными. Жизнь без произвола с какой-либо стороны человечества. Это — моя цель. Единственная.

Споры вспыхнули с новой силой. Делегаты кричали о суверенитете, о невозможности контроля, о том, что среди магов тоже есть преступники. Первый не перебивал их. Он стоял, неподвижный, слушая этот гам. А потом просто поднял руку.

И все голоса разом… схлопнулись. Не замолкли. Их звук словно был вырван, поглощён внезапной, абсолютной тишиной. Люди открывали рты, но не могли издать ни звука. Маги, включая Фоглера, начинали судорожно жестикулировать, но вспышки их сил растворялись в окружающем сиянии, не находя выхода. В зале воцарился немой, давящий кошмар.

— Вы говорите много, но не по делу, — прозвучал ледяной голос. — Суверенитет? Ваш суверенитет не защитит вас от меня. Контроль? Контролировать я буду только соблюдение озвученных мной правил. Преступники-маги? С ними разберусь я. Или ваши законы, если они адекватны. Но более я не потерплю, чтобы за способности судили как за преступление. Дискуссия окончена. Правила объявлены. Следующая тема.

Он опустил руку. Звук вернулся, но кричать уже никто не решался. Было ясно: любой диалог здесь возможен только в рамках, очерченных ИМ. Он — обвинитель, судья и высшая инстанция в одном лице.

Весь день превратился в изматывающую процедуру. Делегаты, подавленные, пытались уточнять формулировки, просили время на реализацию, задавали вопросы о механизмах проверки. Первый отвечал лаконично, холодно, часто просто повторяя:

— Разработайте сами. Я проверю только результат, не вмешиваясь в ваши личные дела. Несоответствие будет наказано.

Он не предлагал помощи. Он ставил условия. Он был подобен учителю, давшему невыполнимое задание классу неудачников и ожидающему, когда они сами догадаются, что задача решается только одним способом — так, как хочет он.