Книга Маг, запирающий страны, страница 26 – Aki

Вот оно. Настоящее бессмертие, о котором все так мечтают. Остаться тенью на стене. Памятником чьей-то последней секунде ужаса. Я мог бы стать такой тенью. Мог бы. Но не стал.

Почему? Потому что я упрямый ублюдок? Потому что слишком много грехов за спиной, чтобы просто исчезнуть? Или потому что… я дал слово? Самому себе. Быть гарантом…

Мысль о «гаранте» сейчас показалась мне чудовищной насмешкой. Что я мог гарантировать в этом выжженном мире? Порядок? Безопасность? Будущее? Кому⁈

Я пошёл дальше, и с каждым шагом холод внутри меня крепчал.

Потом наткнулся на дорожный указатель. Искорёженный, оплавленный, но всё ещё читаемый. Белая стрелка, чёрные буквы: «Москва — 15 км».

Сердце, которого у него не было, предальски ёкнуло.

Я посмотрел в сторону, куда указывала стрелка. Там, за холмами из руин, небо было особенно багровым, а тёмное облако радиоактивного пепла было самым большим.

Значит, и туда ударили. Столица. Кремль. Президент. Климов. Все те, кто строил планы, плёл свои интриги, пытался приручить меня… Они там. В этом аду. Или под ним?

Впервые за всё время — с момента пробуждения в новом теле — я ощутил нечто, отдалённо напоминающее… беспокойство. Не страх за них. Они были инструментами, пешками, игроками, многие были мне омерзительны, а кто-то, как Иван Сергеевич — вызывал уважение. Но они были пешками. Частью поля. И теперь кто-то пришёл и смёл все фигуры с доски, не спрашивая разрешения.

Моя родина… Моя проклятая, гнилая, но МОЯ! Они СОЖГЛИ ЕЁ. Вытоптали. Посолили землю радиоактивным пеплом…

Искра. Маленькая, горячая искра чего-то тёмного и древнего затеплилась во мне. Ещё не ярость. Предтеча ярости. Чувство собственности, оскорблённое до глубины души.

Я уже было собирался двинуться в сторону Москвы, подчиняясь холодному любопытству и этой новой, чужой искре, когда моё восприятие — не зрение, не слух, а нечто всеобъемлющее — уловило нечто интересное.

Жизнь.

Слабый, дрожащий, больной. Но огонёк жизни.

Я замер, «вслушиваясь» в окружающий мир. Это было похоже на едва уловимый шёпот в гробовой тишине, который ты слышишь, но не разбираешь.

Не один источник. Много. Сотня? Две? Перепутанные, полные боли, страха, отчаяния. А ещё… глухие. Будто огоньки, приглушённые толщей земли.

Под землёй! Точно! Метро!

Я резко развернулся и пошёл на зов.

Вестибюль станции метро был похож на развороченную могилу. Потолок обрушился, гигантские бетонные плиты нависли над залом подобно надгробиям. Воздух кишел мелкой радиоактивной пылью, мерцавшей в моём золотом сиянии.

Именно отсюда, из-под груды обломков, исходило то самое ощущение жизни.

Я подошёл к завалу. Моя сияющая нематериальная форма легко просочилась между плитами, не сдвинув их. Я плыл среди каменных джунглей, словно призрак из детских сказок.

И вскоре упёрся в преграду.

Массивные, толщиной в метр, створы. Сталь, облицованная свинцом. Сомкнуты намертво. На их поверхности — царапины, вмятины, следы от отчаянных попыток взлома. Кто-то пытался проникнуть внутрь. И, судя по мёртвым телам рядом со створами — не смог.

Я положил ладонь на холодный металл.

Даа… Эту дверь не взломать без серьёзной техники. Но техники у меня не было. Было только радиоактивное пепелище наверху и пара трупов с монтировками неподалёку.

Люди заперты. В своём же убежище. Как крысы в стальной клетке, заваленной камнями.