Книга Маг, запирающий страны, страница 119 – Aki

Но Сэр Элджернон Кембридж не смотрел на экран. Он смотрел на индикатор сети «Арго». Он видел, как оранжевое мигание учащается, переходя в красную пульсацию. Он видел, как первый терминал в дальнем углу зала внезапно выбросил на экран кашу из фиолетового статического шума и погас. За ним последовал второй…

Они не просто атакуют базу, — думал он. — Они используют её как троянского коня. Как точку входа в нашу систему. «Ястреб» был одним из узлов в «Арго». Вирус идёт по связям… Он уже здесь. Он уже в нашем центре. Через минуту он будет в штабе в Брюсселе. Через пять — в Пентагоне. Через десять — во всех системах ПВО, управления флотом, ядерным арсеналом.

Он видел это не как кошмар, а как неизбежное уравнение.

Угроза X (вирус «Призрак») + среда Y (глобальная сеть «Арго») = результат Z (полный коллапс командования и обращение всего высокотехнологичного оружия против своих же городов).

Голос из динамиков усилился, став навязчивым, сверлящим:

— ВИНОВНЫ… ВИНОВНЫ… ВИНОВНЫ…

Кембридж медленно, очень медленно, обернулся к залу. Его лицо, обычно выражавшее лишь усталую компетентность, сейчас было похоже на маску из старого, потрескавшегося фарфора. Но глаза… Глаза горели холодным, абсолютным, безупречным в своей жестокости решением.

— Капитан Райс, — его голос прозвучал на удивление ровно, перекрывая гул. — Код «Ноев Ковчег». Прямо сейчас.

Райс, тоже бледный как полотно, встретился с ним взглядом. В его глазах застыл вопрос, мольба, надежда, что он ослышался. «Ноев Ковчег» — это был не протокол. Это была концепция, теоретический сценарий на случай цифрового Апокалипсиса. Его всерьёз не рассматривал никто.

— Сэр… — прошептал Райс. — Это означает…

— Я знаю, что это означает, капитан! — голос Кембриджа громыхнул, как удар грома в ночи. В нём впервые за год прорвалась ярость. — Это означает, что мы проиграли кибервойну в первые же три минуты! Это означает, что нашим врагом стал наш собственный спинной мозг! И я приказываю его перерезать, пока он не начал душить нас самих! КОД В ЭФИР! ЖИВО!

Рука Райса дрогнула, но годы дрессировки взяли верх. Его пальцы застучали по клавишам отдельного, изолированного терминала с механической клавиатурой. Он ввёл длинную последовательность, затем достал физический ключ, вставил его и повернул до упора.

На главной стене замигал огромный красный символ, загудела сирена, но тихая, не истеричная. Это был звук кончины цифровой системы управления.

— Протокол «Ноев Ковчег» активирован, — голос Райса был монотонным, как у робота. — Обратный отсчёт до полного отключения и физического разрыва внешних каналов связи: 60 секунд. Уведомление союзникам… не будет отправлено.

— оно уже и так поступило, — коротко бросил Кембридж.

Он наблюдал, как по всей стене, сектор за сектором, экраны начинали гаснуть. Не выключаться, а именно гаснуть, словно из них уходила жизнь. Пропала карта с наступлением. Погас сектор с Франкфуртом. Исчезли данные о погоде, о передвижениях своих войск. Погас, наконец, и тот страшный кадр с лицом лейтенант Клер. Фиолетовые прожилки на оставшихся терминалах вспыхнули в последней судороге и исчезли вместе с питанием.

Гул в динамиках сменился треском, шипением и… тишиной. Абсолютной, оглушительной тишиной, нарушаемой лишь тяжёлым дыханием людей в зале и настойчивым, методичным гулом аварийного дизель-генератора, взявшего на себя питание только самого необходимого: света, вентиляции и этой комнаты.