Книга Маг, сдерживающий армии, страница 83 – Aki

— Принято. Подтверждаю, — голос майора стал ещё более сухим. — Отходим на позиции наблюдения. Ждём развития событий.

Связь прервалась. Клим перевёл взгляд на карту. Алые точки уже внутри парка, в полукилометре от особняка. Они двигались профессионально, но датчики «Обсерватории» видели их как на ладони.

Теперь всё зависело от него. Не от полковника Климова, а от Первого. Сработает ли президентская логика? Поймёт ли он вторжение как покушение на своё единственное подобие «дома», на ту хрупкую нормальность, которую только что начал выстраивать с куриной грудкой и походом в магазин?

Клим развернул окно с прямым аудиоканалом из жилой зоны. В колонках лишь тишина. Затем — едва уловимый звук: постановка чашки на стол.

На основном экране Первый медленно поднял голову. Он не смотрел в камеры. Он смотрел куда-то в сторону, будто сквозь стены, в глубь парка. Его лицо, секунду назад расслабленное, не исказилось яростью или тревогой. Оно… помрачнело. В нём читалось не «обнаружена угроза», а «нарушен покой». Как если бы человек, наслаждавшийся тишиной, услышал настырный стук в дверь.

Пси-графики дрогнули. Не мощный всплеск, а лёгкая рябь. Температурные датчики зафиксировали мгновенный, точечный нагрев кожи на тыльной стороне правой ладони — микроскопический, неосознанный выброс энергии.

— Интересно, — тихо проговорил Клим, глядя на параметры. — Реакция не боевая. Реакция… скорее апатичная? Собственническая? Он готовится принять бой…

Президент не просто предсказал атаку. Он предсказал реакцию. Он понимал, что Первый, лишённый всего, начнёт бессознательно цепляться за малейшие атрибуты личной территории, за подобие частной жизни. И любое вторжение в этот хрупкий мирок будет воспринято в тысячу раз острее, чем прямая атака на поле боя.

Климов отправил в эфир приказ на наблюдение и запись.

Тишина после еды была приятной, тягучей, как мёд. Я сидел, смотрел на пустую тарелку и думал о странностях бытия. Вот я, существо, способное в одиночку инициировать термоядерный синтез и запечатать ударную волну в огромный кокон, только что с наслаждением съел недосоленную куриную грудку, купленную в деревенском магазине, где мне не хватило сдачи. Абсурд… Но какой-то уютный, домашний абсурд. Может, в этом и есть смысл? Не в великих битвах и переустройстве мира, а в этом: вкусе еды, хрусте гравия под ногами, мужике в камуфляже, говорящем «своих не кидают»…

Мысль прервалась. Не резко, не как удар. Словно кто-то лениво провёл ластиком по краю моего восприятия. Обычный мир — шум ветра за окном, гул холодильника, тиканье часов на стене — внезапно стал… странным. Как если бы я смотрел на высококачественную, но всё же картинку. Краски реальности, которые дают мои пси-чувства, странно потускнели… Я перестал ощущать пульсацию электрических сетей в стенах, слабое тепло земли под фундаментом здания, даже собственный, привычный фон щита вокруг себя — всё словно накрыли толстым одеялом.

Я медленно поднял голову. Я не чувствовал страха, нет. Скорее раздражение. Как будто мне наконец-то удалось уснуть, а сосед сверху начал сверлить стену. В голове заворочался знакомый циник:

Ну вот, началось. Не может же человек просто спокойно поесть. Обязательно кто-то притащится с войной.

И сейчас я был с ним полностью согласен. Я встал, отнёс тарелку к раковине. Привычные ощущения не возвращались. Более того, я почувствовал лёгкую… пустоту. Не физическую слабость — мои силы никуда не делись. Но пропал тот самый «резонанс» с миром, возможность в любой момент черпнуть энергию из пространства, сконцентрировать её. Я был как мощнейший генератор, у которого внезапно отключили подачу топлива. Генератор ещё работает на запасах, но уже слышно, как он подвывает вхолостую.