Книга Маг, сдерживающий армии, страница 39 – Aki

— Нет. Ты не понял. Я хочу, чтобы этого места не стало. Мгновенно. Целиком. Чтобы от него осталась только расплавленная стеклянная лужа на дне кратера. Чтобы ни один болт, ни один листок бумаги не уцелел. Чтобы весь мир это увидел и ужаснулся. Я хочу, чтобы ты показал весь разрушительный потенциал магов.

Его тон был спокоен, но каждое слово било с ужасающей силой.

— Каким… способом?

Ужасающая догадка уже начала проявляться в мозгу.

— Локальный ядерный взрыв. Контролируемая ядерная реакция.

В комнате снова повисла тишина. Он говорил о том, чтобы я стал живым, дышащим оружием, сравнимым с ядерным. Чтобы превратил себя в оружие тотального уничтожения.

— Вы понимаете, что это…

— Кощунство? Ужас? Апокалипсис в миниатюре? — он закончил за меня. — Понимаю. Более того, это именно то, чего я хочу.

— Ты… с ума сошёл⁈ — ярость начала просыпаться где-то в глубине. — Вы все с ума сошли! Вы понимаете, что это значит? Это перечёркивает все договоры! Это… финальная черта!

— Именно так, ПЕРВЫЙ. — Его голос прозвучал резко, словно удар хлыста. Он шагнул ко мне, и его фигура снова нависла над креслом. В глазах горел холодный огонь. — Именно финальнаячерта сейчас и нужна. Та эпоха, где мы прятались за дипломатией, прошла. В тот миг, когда первый безумец с твоими генами выжег город! Мир ещё не понимает. Они думают, маги — это ещё один вид танков. Они не осознают, что своей гонкой вооружений мы создали новый, живой вид. Очень сильный, разрушительный. Скоро, если ничего не сделать, весь мир ждёт кровавая резня. Законы простых людей к таким, как ты, неприменимы. Старая иерархия держится по инерции. Это идёт вразрез с моими обязанностями, с моей позицией, но это НУЖНО сделать, Первый.

Он говорил веско, холодно. Его слова сдавливали меня… но я не мог оспорить его логики.

— Мы станем дьяволами в глазах всех. Но нужно заставить всех очнуться и приспособиться к новому миру, где «особые» силы — уже не сказка, а жизнь. Под которую нужны новые меры контроля, новые законы. И новый, жуткий СИМВОЛ, который покажет всем УЖЕ СУЩЕСТВУЮЩУЮ опасность.

В комнате снова воцарилась тишина. Я смотрел на этого человека — уставшего, жёсткого прагматика, готового ради спасения того, что он считал будущим, совершить акт, который навсегда заклеймит его как монстра. Он шёл на запредельный риск. Его главной ставкой в этой игре был я.

И в этой чудовищности была своя, извращённая честность. Он не обещал рая. Не сулил сказок. Он прямо предлагал ад, но ад, в котором был смысл. Не бессмысленное убийство, а предупредительный выстрел, призванный заставить всех увидеть лавину.

— Вы понимаете, что вас снимут после этого? Возможно, отдадут под суд?

Иван Сергеевич сухо усмехнулся. Это был короткий, жёсткий, безрадостный звук.

— Суд истории — единственный суд, вердикта которого я опасаюсь. А что до власти… — он махнул рукой, — её я использую как инструмент, пока она в моих руках. Чтобы делать то, что должен. И сейчас нужно показать всем: игра окончена. Мы УЖЕ зашли слишком далеко. Началась новая реальность. И в ней есть силы, с которыми шутить не стоит.

Он смотрел прямо на меня, и в его взгляде не было ни капли сомнения. Только стальная воля.

Во мне сейчас не было ненависти. Не было страха. Была только холодная, всепоглощающая тяжесть выбора. И странное, почти кощунственное чувство… облегчения. Наконец-то моя сила, моё проклятие, будет использовано не для бессмысленной бойни, а для чего-то, что имеет шанс положить ей конец. Да, ценой ужасающей демонстрации. Но разве есть другой язык, который разом понимают политики, генералы и народы?