Книга Маг, сдерживающий армии, страница 144 – Aki

Ну что, о божество? Нуждаешься в инъекции, чтобы не развалиться на куски?

ДА, ЛЯТЬ, НУЖДАЮСЬ!Ещё как нуждаюсь…

Не став искать вену, я тупо приставил иглу к груди, чуть левее сердца. Туда, где пульсировала самая плотная концентрация внутреннего жара, и медленно, преодолевая сопротивление собственной усиленной плоти, ввёл содержимое.

Первая секунда — ничего. Ледяная волна раствора медленно растекается в груди. Потом…

Это вновь не было похоже ни на одну из предыдущих семисот сорока инъекций. Раньше препарат взрывался, разрывая меня изнутри, заставляя клетки мутировать с чудовищной скоростью. Но сейчас… Сейчас я отчётливо чувствовал, как он дарил мне силу. Как он притягивался тем самым НЕЧТО внутри меня.

Вся мана, всё бушующее внутри меня море энергии, вдруг рванулось не наружу, а вглубь. К одной точке. К тому самому омерзительному шевелению между лопаток. ОНО отозвалось немедленно — уже даже не шевелением, а мощной, жадной пульсацией, застучав словно второе сердце. Препарат, словно живое существо, мгновенно устремился туда, в этот формирующийся узел.

И для меня начался ад другого рода.

Если раньше тело горело изнутри, то теперь его резко скрутило. Боль на этот раз была совершенно иного рода и насила некий… геометрический, словно бы архитектурный смысл! Я чувствовал, как под кожей спины, в мышцах, вокруг позвоночника, кристаллизуются, сплетаются в сложные узоры новые и непонятные мне структуры из чистой маны. Это были не кости или мышцы. Это был… каркас. Инфраструктура. Арматура для СИЛЫ. Каждый сантиметр роста этой чудовищной системы оплачивался судорогой, выворачивающей суставы, лихорадкой, от которой плавилось сознание, и чувством чудовищного наполнения. Я лежал на полу, извиваясь, хрипя, впиваясь пальцами в паркет и оставляя в нём кровавые борозды. Перед глазами плясали световые галлюцинации — вспышки, разноцветные фракталы, выученные теоремы, формулы преобразования энергии. Мой разум, сам того не желая, пытался осмыслить процесс, происходящий на клеточном уровне, но не мог этого сделать в силу собственной ограниченности.

Я не знаю, сколько это длилось. Минуты? Часы? Время вдруг потеряло для меня всякий смысл.

Я потерял чувство самоощущения… В какой-то момент я лишь отстранённо и как-то равнодушно начал замечать, как мои руки становятся какими-то угловатыми… прямоугольными, а после и ломаными.

Мои кости гнулись, ломались и срастались совершенно неправильно, хаотично и грубо.

Но постепенно, очень медленно, как и всегда, судороги стихли. Лихорадка отступила, снова оставив после себя лишь глубокий, пронизывающий до костей холод и странную… пустоту. Не слабость. Не истощение. Именно пустоту там, где раньше было невыносимое давление и чудовищный жар.

Следом холод сменился мягким теплом и трезвый рассудок полностью вернулся ко мне.

Я попытался вдохнуть.

Воздух вошёл в лёгкие плавно, без сопротивления. Следом с опаской я открыл глаза. Потолок не плыл. Мысли текли чётко, холодно, без искажающего их тумана.

И тогда я понял.

Нагрузка… уменьшилась. Та часть работы по контролю над маной, которую раньше выполнял исключительно мой разум, теперь… делегировалась. Тому самому «нечто», что было у меня в спине. Оно стало своего рода сопроцессором, помогающим сознанию. Я по-прежнему чувствовал силу, я по-прежнему мог управлять ею с прежней точностью, но ментальная цена, экзистенциальная тяжесть этого процесса — сократилась. Я больше не нёс весь этот бесконечный груз на своих плечах в одиночку. У меня появилась… опора. Внутренняя, уродливая, чужеродная, но опора.