Книга Жажда бессмертия. Том 3, страница 49 – Морфиус

(Да…) — Ответили мне. Как будто сквозь сон. Но и этого уже хватило.

(Выходи. Тут есть еда.) — Решил я воспользоваться моментом, вспомнив, как призраки любят убивать еще живых существ, обладающих силой. И даже если это повлияет на награду, уменьшит количество кристаллов… То…

Я понимал, что мои действия лишены логики. Вернее лишены холодной, расчетливой эгоистичной логики. И будь на моем месте кто более практичный, он бы оставил духа во флаге, доверяя ее судьбу случаю. А не стал бы отдавать добычу. Но я так не мог.

Через секунду древко вспыхнуло энергией, и я перехватил его поближе к острию, чтобы не мешать процессу «выхода», да и чтобы мою руку не обожгло. После чего просто начал наблюдать, как из металла вытекает, словно из портала, алая плазма энергии. Кажется, процесс выхода духов из артефактов, как и их туда помещение, не обходились без пространственной магии. Уж слишком сильными были искажения. Но сейчас я почти не обращал на это внимания.

Что я надеялся увидеть? Что энергия примет вид привычной мне зеленоволосой девушки? Что она хотя бы будет гуманоидной? Или что? Я сам не знал ответа. Но надеялся хоть на что-либо. Последние крупицы просветления испарились, позволив лишь глубоко подумать над философским вопросом несовершенства человеческой психики и причинами, почему же мне так тяжело видеть бесформенный алый комок энергии, с перетекающими внутри уплотнениями. Но я всего лишь человек. Не герой из книг, что без страха и упрека идет к своей цели и всегда знает, что нужно, а что нет, отсекая все лишнее. Я человек. И потому мне иногда бывает так сложно понять даже самого себя.

А следом навалилась боль. Вспышка адреналина хоть и глушила ее, но все равно зубы начали скрежетать, а на лбу выступила испарина. Я тут же попытался убедить себя что боли нет. Что это лишь бессмысленная реакция нейронов, вызванная сигналами о повреждениях тела. Атавизм. И кажется, немного это даже получалось. Опыт просветления показал разуму, что на страдания можно не обращать внимания. Но без вожделенных кристаллов это получалось повторить разве что на сотую долю.

Наконец, сгусток эктоплазмы полностью вывалился из древка, и я перестал ощущать внутри артефакта хоть что-либо. Видимо, больше там не осталось ни капли свободной энергии. А Нелл, не обратив на меня внимания, устремилась вперед, одним рывком достигая огромного барса, что пытался ползти куда-то. Но продвинулся лишь на пару метров, оставляя за собой огромную лужу крови и вывалившихся внутренностей.

В последний миг уже поверженный зверь нашел в себе силы повернуть морду, из которой также сочилась кровь от моего удара. И он смог, наверное, разглядеть свою смерть. Кровавый сгусток, что трепеща набросился на огромного зверя, заставляя того, почти уже не двигающегося, вдруг забиться в агонии.

— Уууууух! — Из пасти зверя донесся последний хрип, после чего он нашел в себе силы подняться и сделать пару шагов, волоча задние лапы. Но этим лишь позволил призраку втечь в огромную рану, после чего туша барса упала, агонизируя от медленной и мучительной смерти, пока кровавый сгусток выедал его изнутри.

Это было… Пожалуй, ужасной картиной. В каком-то смысле даже более ужасной, чем все остальное. Я видел уже много смертей. Много крови. Но там все было ясно и понятно. Здесь же, наблюдать, как та, кого ты знал несколько лет, превращается в непонятное нечто, кровожадное, чуждое, вызывающее отторжение на самом глубинном и инстинктивном уровне, как и все остальные духи…