Книга Жажда бессмертия. Том 12, страница 38 – Морфиус

— Потому что… — Лицо монаха тут же омрачилось. И я понял, что он все осознает. Прекрасно. Не строит иллюзий.

— У нас нет иного выбора. Попытаться уйти сейчас, умереть. Продолжить идти, значит продолжить играть с жизнью, выгрызая свое право. Поверь, я все понимаю. Многие понимают, хоть и не хотят в этом признаваться даже самим себе.

— Быть может, все еще поменяется сотню раз. Быть может, нас всех сожрет тот самый дракон смерти. Или придет кто-то, перед кем владыки Асхока будут лишь малыми детьми. Быть может, мы встретимся с настоящими армиями одного из миров, кто не станет использовать нас как расходный материал. Нить жизни постоянно делает крутые повороты. И иногда, чтобы избавиться от страданий, все, что нужно, так это отпустить ситуацию, не затягивая петлю еще сильнее, а позволяя миру вокруг измениться самому. Но это действительно то, о чем ты хочешь говорить? — Его слова оказалались чистой правдой. Ибо этот поворот судьбы уже был здесь, хоть сам монах о нем и не подозревал.

— Тогда расскажи мне о своем пути. Я уже выбрал свой. Закоренел. Не смогу получить новый концепт. Хотя, наверное, очень бы хотел встать и на путь осознанности. Но я теперь хотя бы пытаюсь расширить свои пути, вписав туда понимание того, что мне нравится.

— Расширить пути. Немногие об этом заботятся… — Уважительно удивился оппонент, выдвигая свои фигуры старших этапов для финальной битвы.

— Про осознанность я уже рассказал тебе. Каждый ее видит по-своему. А распинаться… Глупо. Ты или познаешь ее, как сможешь, или не познаешь. Могу только добавить, что наш орден пытается поставить своим концептом великого Утана.

— А это кто? — Беззаботно спросил я, вспоминая, что в храме боли тоже медитировали на безымянного основателя. Но Рамон посмотрел на меня как на больного.

— Творец из мифов. Тот, кто одолел кузнеца хаоса в великой битве. Из какой дыры ты вылез, что там не знают этих преданий? — Прищурил он глаз.

— А разве кузнеца уничтожил не парагон, воплотившийся вновь? — Понимая, что не палиться уже тупо, спросил я. Искренне. Ведь именно эту версию мне и поведал Гай.

— Ммм… — Монах даже помедлил с ходом…

— Никогда не слышал о такой версии… Хотя про то, что Утана вела воля парагона, да… Видимо, где-то рассказывают и твою версию. — Задумался он. Как и я. Где правда? Или через миллионы лет правды вообще не сохранилось.

— Предания говорят, что Утан светоносный был величайшим из творцов, что ценой своей жизни уничтожил кузнеца хаоса навеки. — Добавил он.

— А разве кузнец хаоса не возродился? Он же создал Бездну… — На этот вопрос я получил еще более удивленный взгляд.

— Так, вроде бы, говорят в самой бездне и нижних мирах. Что кузнец жив. Что он кует миры и оружия, что повергнут и нас, а затем и угрозу из-за грани, угрозу Аттона. И не будь ты с Баворта, я бы подумал, что ты из Бездны. Хотя и так странностей с тобой накопилось. Ты думаешь быстрее, чем мог бы адепт ядра. Твои ходы прописаны глубже, чем могу представить я сам. — Рамон пристально уставился на меня. Но я лишь молча двинул фигуру. Мы застыли в равновесии. В начале партии я потерял инициативу, что, казалось, делало меня обреченным. Но затем по крупицам я выгрызал силу, сводя все к равенству. И сейчас мог обрушить равновесие в обратную сторону. Но не стал этого делать. Одним ходом перечеркнув свое преимущество и лишаясь победы. Хоть противник пока и не мог этого увидеть.