Книга Жажда бессмертия. Том 12, страница 28 – Морфиус

Шаг. Мимо изнуренных путем, мимо не верящих, что это закончится. Мимо шепчущихся, что смерть неизбежна. Мимо хрипящих, покрытых незарастающими ранами. Мимо больных, что чихают, кашляют, полыхают жаром, как при лихорадке. Температура их тела куда выше сорока. Выше пятидесяти и шестидесяти, насколько я вижу. А я ведь по цвету инфракрасного спектра могу определять температуру с погрешностью в пару градусов.

Их тела могут выдержать и такое. Но болезни еще сильнее. От таких шарахаются, как от прокаженных. Даже мастера. А я лишь иду и подмечаю детали. Вижу своими глазами настоящие болезни. Что превращают жизнь в ад. Это проблема не только Земли. Пускай здесь и сыграли свою роль невероятная скученность людей и смешение даже не трех, а тысяч миров, если считать малые сферы.

Шаг. Мимо тех, кто сдался и остановился. Кто-то из них встанет вновь. Кого-то подгонят другие. Ну а кто-то… Легион Асхока не станет их щадить. Их участью будет превратиться в кристаллы.

Шаг. Мимо радостного как дурачка мужичка, что пританцовывает. С ним тоже держат дистанцию, хотя такие тут не редкость. Блаженные. Юродивые. Мир адептов полнился ими. Ибо это был еще один путь к возвышению. К постижению стихий. Тяжелый, опасный, но работающий. Отдай всего себя пути. И путь проведет тебя.

Шаг. Мимо воина меча, от которого так и веяло стихией. Начало познавшего. Но и это был чудовищный результат для адепта ядра. Гений. Уникум. Таким постижением могли гордиться даже большинство владык-внешников. Тех, у кого не было доступа к осколкам просветления. Я проводил его взглядом, наблюдая, как он сжимает рукоять обнаженного меча жилистыми, перепаханными тысячами рубцов, пальцами. Мечник тут же скосил взгляд, прошелся по мне, спокойно. Оценил и побрел дальше. Как и я.

— В сторону, Мада! В сторону! — Крикнула какая-то женщина, привлекая мое внимание своим страхом, выраженном в каждом тембре голоса. И девочка, послушавшись мать, подбежала к ней. А та поспешила еще дальше убраться от бредущего адепта меча. Глупо. Хотя что взять со звезды, у которой нет опыта. Для которой одинокий адепт с оголенным мечом выглядит огромной угрозой. Хотя стихии шепчут мне, что другие звезды, грязные, скучкованные чуть в стороне, представляют для ее дочери куда большую угрозу. И хоть закон тут был суров и един для всех. Отправиться на убой за нарушение порядка. Но если не будет ни тела, ни свидетелей…

Девочка проводила взглядом сначала мечника, который тоже не мог не заметить такой реакции, а потом и меня. Но тут ее скрутило в блевотном кашле. А изо рта вылетел комок черной слизи. И я остановился. Женщина тут же заметила это. Заметила мой взгляд. Попятившись и потащив за собой дочку. Опять глупо. Захоти кто убить вас, и это не поможет.

— Стой. — Приказал я, ускоряясь чуть больше, вернее чуть плавнее и изящнее, чем мог бы позволить себе адепт ядра, и оказываясь рядом.

— Стою… — Одновременно с интонацией покорности и ядовитым шипением процедила женщина. Пока я ее оценивал. Зажатая. Сломленная. Не надеющаяся на что-то большее. Как и многие звезды она была одета в рванье, пропитавшееся грязью настолько, что стало походить на высохшую глину, а не ткань. В рваных сапогах. Для мастеров было нормально ходить босиком. По любой поверхности. Но не для звезд. Для тех обувь сейчас была залогом выживания. Вопросом жизни и смерти.