Книга Исповедь смертного греха 5, страница 54 – Макс Вальтер

Мысль эта оформилась ещё там, наверху, среди выпотрошенных подушек, и с каждым шагом становилась всё отчётливее.

Заплатить за себя он не может. По крайней мере не деньгами, которых мало и к которым нельзя прикоснуться. Зато у него есть то, чего нет ни у кого во всех объединённых галактиках: материалы дела Гиреева. Полные, включая ту часть, которую приказали не писать в отчёт.

Он знает, как именно погибли те, кто лез в «Орион». Знает, что их вели от самого прибытия на Норд-Прайм. Как и то, кто подсунул им законсервированное здание, и что оно было заминировано задолго до того, как туда вошли люди «Пояса». Знает он и имена участников теракта. И то, что одного из них взяли живым. За такое точно заплатят, но не деньгами, а тем, что ему сейчас нужнее.

Чесалин свернул с проспекта и пошёл на юго-запад, туда, где над крышами не зеленели сады.

Вскоре зеркальные башни закончились и начался другой город.

Здесь стояли первые постройки колонии, те самые, что возводили в спешке два с лишним века назад: приземистые бетонные коробки в четыре-пять этажей, с плоскими крышами и узкими окнами. Фасады в потёках, штукатурка местами обвалилась, обнажив арматуру. Между домами тянулись бельевые верёвки, и это поразило его больше всего: люди здесь сушили одежду на воздухе, как в самых глухих колониях фронтира.

Дронов в небе не было. Он отметил это сразу, профессионально. Над центром города они висели по десятку над каждым перекрёстком, а здесь воздух был пуст. Камер тоже не наблюдалось. Точнее, наблюдались кронштейны от них, торчащие из стен голыми обрубками.

Чесалин шёл дальше и чувствовал, как меняется отношение к нему. В центре его не замечали. Здесь на него смотрели. Двое парней на ступенях подъезда проводили взглядом от начала улицы до конца. Женщина у продуктовой лавки замолчала на полуслове. Мужик, чинивший какую-то технику прямо на тротуаре, поднял голову и больше не опускал.

Дорогой костюм, пусть и мятый, и выправка, которую за двадцать лет не спрячешь. Он выглядел здесь ровно тем, кем был. Ментом. И именно поэтому его заметят те, кого он ищет.

Чесалин нашёл глазами забегаловку в полуподвале, спустился по выщербленным ступеням и толкнул дверь.

Внутри было сумрачно и пахло пережаренным маслом. Чесалин занял стол в дальнем углу, спиной к стене, лицом к входу. И снова провалился в размышления.

Кто? Бахин или Перфильев? Тот факт, что за ним пришли корпораты, сомнений не вызывал. Вопрос в другом: насколько близко он подобрался и к чему именно? Дело Гиреева он копал полтора месяца и успел зацепить обоих. Оба приняли его лично, говорили вежливо.

И оба врали.

Чутьё подсказывало: Перфильев.

Бахин злился. Открыто, тяжело, как злится человек, которому мешают работать. Такой и ударить может, но бьёт он в лоб и не станет присылать ремонтную бригаду.

А вот Перфильев был безупречен. Улыбался, шутил, разводил руками. И лгал в каждом слове, в каждой детали, ровно и гладко, как дышат. Особенно когда речь зашла о кроте. Вот тут он дёрнулся, и эта заминка не ускользнула от Чесалина.

Он тогда блефовал. Спросил наугад, чтобы посмотреть на реакцию.

Посмотрел…

Впрочем, толку от этого знания было немного. Даже если он прав на сто процентов, ничего не меняется. Имя заказчика не спасает от заказа. Ему некуда идти, некому пожаловаться и не к кому обратиться. Даже ведомство не сможет его спасти. Не потому, что не станет ввязываться в игру с корпорациями, просто не успеет. Стоит лишь отправить сообщение кому-то внутри, как его тут же обнаружат.