Книга Исповедь смертного греха 5, страница 43 – Макс Вальтер

— Уверен?

— Нет. Но проверить надо. Спуститься и посмотреть.

— Одобряю, — сказал я. — Иди.

Мишка осторожно переложил Дашкину голову на свёрнутую куртку Шурика, поцеловал девушку в лоб и выскочил в коридор.

Я слышал, как он там кого-то окликнул.

— Эй! Мужики! Фонарь лишний найдётся?

— А ты кто?

— А тебе не похер? Ну Литвинов, механик. Мне к реактору надо, срочно. Где техники?

— Техники на двадцать третьем, у распределительного узла. Там почти все собрались.

— Спасибо! Фонарь дадите?

— Держи. И аккуратнее на лестнице, там ступени покрошило.

— Понял! Спасибо…

Шаги удалились и, судя по звукам, Миха припустил бегом.

Дальше потянулось время.

Фонарь у двери светил ровно, и в его свете люди в радиорубке занялись друг другом. Коваль с помощью Брайна вправил себе плечо, и на весь коридор было слышно, как он при этом выругался. Шурику замотали локоть. Санёк нашёл в аптечке обезболивающее и раздал всем, кто попросил, включая меня. Я выпил две таблетки, и через десять минут бедро стало гореть чуть тише. Дашка лежала на полу и смотрела в потолок.

— Кость, — сказала она один раз, не поворачивая головы. — Мы же их слышали. Они же нас хоронили.

— Их можно понять.

— Ну не знаю… Они могли бы проверить.

— Может, и могли…

Больше она ничего не добавила.

* * *

Прошло не меньше двух часов, прежде чем под потолком мигнула аварийная лампа, а потом загорелась ровным красноватым светом, тусклым, но настоящим. Следом за ней в коридоре начали вспыхивать одна за другой остальные. Где-то далеко внизу заворчала вентиляция.

Кто-то из штурмовиков выдохнул с таким облегчением, что это прозвучало как стон.

— Живём, — сказал Брайн.

Минут через двадцать в проёме появился Лёха. Здоровенный, закопчённый, с ободранной щекой. В руке он держал фонарь.

— Мишка просил передать: реактор подняли. Как он и говорил, ушёл в защиту. Пока тянем на аварийном режиме, но тянем. Техники разбираются с остальным.

— А капсулы?

— Мишка говорит, медблок был на отдельной ветке и в момент удара стоял на резерве. Проверить надо, но, скорее всего, работает. Я как раз за тобой.

Карина поднялась.

— Помоги.

Они подняли меня вдвоём. Лёха подставил плечо справа, Карина слева, и я повис между ними.

До лестницы было метров тридцать. Лифтовой ствол не работал, так что спускаться пришлось пешком, на три горизонта вниз. Каждая ступень давалась отдельно. Лёха нёс почти весь мой вес на себе, а Карина просто следила, чтобы моя правая нога ни за что не цеплялась.

На двадцать втором горел такой же красный аварийный свет. Коридоры были пусты, только где-то впереди стучали по металлу и перекрикивались.

В медблоке пахло пылью и антисептиком. Половина стоек лежала на полу, одна капсула треснула по крышке. Но три стояли целые, и на одной из них мигал зелёный индикатор готовности.

Меня уложили в неё. Крышка пошла на место. Гель начал заполнять ложе, и последнее, что я увидел, прежде чем Каин отключил мне сознание, было лицо Карины над стеклом. Она смотрела на меня и ничего не говорила.

* * *

Когда я пришёл в себя, под потолком горел нормальный свет.

Ровный, белый, без красных аварийных оттенков. Я смотрел на него сквозь стекло капсулы и какое-то время не понимал, что изменилось. Потом дошло: база гудела. Вентиляция, насосы, далёкий стук металла о металл. Всё то, что я привык слышать и что последние сутки молчало. База постепенно оживала.