Книга На краю Земли, страница 27 – Сергей Измайлов, Сергей Хардин

Егорка опустил глаза.

— Дед Семён сказал, если опять чего увижу, сначала ему говорить. А я его не нашёл, — сказал он, потупившись. — И страшно было.

Вот это уже объяснение, которому я верил.

— Правильно сделал, что сейчас рассказал, — сказал я, положив ему руку на плечо.

Мальчик осторожно поднял голову. Кажется, ожидал совершенно другой реакции.

— Но в следующий раз, если увидишь что-то подобное, сразу к старосте, ко мне или к моим людям. Один никуда не лезешь. Понял?

— Понял, ваше сиятельство.

— И к ручью один больше не ходишь.

— Да я…

Я просто посмотрел на него.

— Не хожу, — тут же согласился Егорка.

— Молодец, — я похлопал его по плечу и выпрямился.

Яков медленно провёл рукой по лицу. Усталость вдруг сделала его старше лет на десять.

— Вот так и живём, — глухо произнёс он. — Один увидел, да промолчал, другой решил, что пустяк, третий людей пугать не захотел.

— Завтра начнём менять эту привычку.

Я произнёс это негромко, без угроз, но Яков посмотрел на меня и кивнул. На этот раз без спора.

— Виктор, — позвал я, десятник тут же оказался рядом. — Ещё раз: здесь ставим ночные посты. Один на краю деревни, второй ближе к ручью. Огонь развести, но к воде не подходить и в низину не спускаться. Услышат крик, вой, рёв скота или просто движение — сразу будят остальных и меня.

— Понял, ваше сиятельство.

— Лучники на амбаре остаются до рассвета, — повторил я на всякий случай, чтобы у старосты в голове как следует закрепилось.

— Сделаем, — кивнул десятник.

Я повернулся к старосте.

— Яков, предупреди людей. После темноты никто из дома один не выходит. Скот проверить, воды принести, по нужде — только не в одиночку и не за край двора. Детей вообще наружу не выпускать.

Старик поморщился.

— Они и без того напуганы.

— Я знаю, — ответил я и посмотрел в сторону ручья. — Порой правильный страх жизнь сохраняет лучше, чем привычка делать вид, будто опасности нет.

Яков несколько секунд молчал, потом кивнул.

— Хорошо, ваше сиятельство.

Люди начали расходиться. Федот повёл жену и детей в дом. Виктор отдавал короткие распоряжения бойцам. Егорка всё ещё вертел головой, явно надеясь увидеть ещё что-нибудь интересное, пока Яков не взял его за плечо и не развернул в сторону деревни.

Я остался возле изгороди. Над Поречьем висела тёмная ночь. Ивы возле ручья почти сливались в одну чёрную полосу. Совсем недавно мне казалось, что подпитка Камня подарила деревне хотя бы немного времени, теперь выяснилось, что одной этой проблемы было недостаточно. Мицелий уже каким-то образом проник внутрь территории его влияния.

Где-то поблизости бродила тварь, способная среди бела дня утащить взрослую корову, а люди настолько привыкли жить рядом с постоянной бедой, что научились скрывать её даже друг от друга — просто чтобы не становилось ещё страшнее.

Похоже, воевать мне придётся не только с заражённым лесом. Не менее опасным противником могла оказаться привычка терпеть до последнего и надеяться, что очередная неприятность сама куда-нибудь исчезнет. А такие привычки, как я прекрасно знал по прошлой жизни, лечатся тяжелее любой плесени.

Проснулся я незадолго до рассвета, в тот серый час, когда мир за окном только начинает обретать чёткие очертания.

В избе было тихо, зато двор уже жил своей жизнью: скрипели сапоги, негромко позвякивало железо, кто-то кашлял, кто-то вполголоса переговаривался. По этим звукам сразу становилось понятно — мои бойцы не валяются вповалку после тяжёлой ночи, а готовятся к новому дню. Это хорошо.