Книга На краю Земли, страница 132 – Сергей Измайлов, Сергей Хардин

Оба согласно кивнули.

— Прохор, на тебе лекарства, перевязочный материал и зелья. Отдельно подготовь запас для экспедиции и отдельный оставь здесь. Если нас не будет, это ещё не значит, что остальные три дня должны ждать нашего возвращения, прежде чем кто-нибудь решит получить стрелу или разодрать себе руку топором.

Старик привычно недовольно заворчал, поправляя очки.

— Будет сделано, ваше сиятельство. Только если ваши ратники перестанут использовать руки вместо подставок под всё острое, лекарств хватит надолго.

Анатолий тихо фыркнул.

— Анатолий, — я тут же повернулся к нему.

— Я весь внимание, ваше сиятельство, — рыжий мгновенно сделал серьёзное лицо.

— Ты остаёшься за старшего по обороне. Укрепления, дозоры и подготовка ополчения — всё на тебе. За эти три дня люди должны ещё раз пройти свои места по тревоге и понимать, куда бежать, если нападение случится ночью.

Улыбка окончательно исчезла с лица десятника.

— Опять без меня пойдёте?

— Опять.

— Ваше сиятельство, я ведь вообще-то воин, — с явным недовольством напомнил Анатолий. — Мне бы с вами в самое пекло, а не над мужиками с топорами стоять.

— Именно потому и оставляю тебя здесь, — спокойно ответил я. — Мы идём на разведку, а не на войну. В Поречье должен остаться человек, которому я доверяю оборону деревни, если всё пойдёт не по плану. Виктор идёт со мной, значит, остаёшься ты.

Рыжий уже открыл рот для нового возражения, но встретился со мной взглядом и передумал.

— Понял, ваше сиятельство, — проворчал он после короткой паузы. — Прикрою тылы. Только вы там без меня всех чудовищ не перебейте, а то потом опять рассказывать нечего будет.

— Постараемся оставить тебе хотя бы одного, — усмехнулся я.

Анатолий удовлетворённо кивнул, словно именно такого обещания и добивался. Мирослав всё это время стоял возле стены, не проронив ни слова. Я повернулся к старому магу.

— Ты идёшь с нами. Без тебя разбираться со старой Сетью и Камнем будет глупо.

Мирослав задумчиво провёл ладонью по навершию посоха.

— Даже не думал, что мне когда-нибудь снова придётся идти в ту сторону, — тихо произнёс он, и на этот раз в голосе старика не было привычной насмешки. — Сколько же лет прошло с тех пор…

Три последующих дня слились в единую непрерывную полосу изматывающей работы. От рассвета до заката над Поречьем не стихал шум: гулко стучали топоры, натужно скрипели верёвки, перекликались плотники и надрывались командиры рабочих десятков. Люди трудились с такой скоростью, словно сама почва под ногами понукала их не останавливаться, и во всей этой суете сквозила тревожная спешка. Впрочем, после увиденного нами в заражённом лесу она казалась вполне оправданной.

Особое внимание уделили восточному рубежу. Новую часть частокола здесь не строили с нуля, за три дня такое не осилить даже всем миром, зато уже поставленные брёвна укрепляли дополнительными подпорками, меняли самые слабые участки и плотнее забивали крупным щебнем и глиной основание тына. По обе стороны от въездных ворот спешно достраивали две караульные вышки. Верхние помосты на них ещё пахли свежей древесиной, кое-где оставалось поставить перила и навесы, однако дозорные уже могли наблюдать оттуда за восточными тропами значительно дальше прежнего.

Анатолий метался по стройке почти без отдыха и временами становился совершенно на себя не похож. Рыжий десятник лично проверял наиболее опасные участки, распекал работавших спустя рукава мужиков и, когда требовалось, сам хватался за увесистую кувалду или подхватывал бревно. К исходу третьего дня створки ворот дополнительно стянули железными полосами и усилили внутренними упорами, а на площадках башен подготовили места для тяжёлых арбалетов.