Книга Нейронафт. Часть 2, страница 2 – Ринат Таштабанов

— Почему… — я стараюсь говорить, как можно короче, чтобы экономить силы, — ты не рассказала мне об этом раньше?

— А, тогда, ты бы пошел на это? — отвечает мне девушка вопросом на вопрос. — Не думаю!

— Сколько… — шепчу я, — сколько мне ещё осталось?

— Уже скоро, — Айя смотрит мне в глаза и, мне кажется, что они у неё подозрительно блестят, будто ей не всё равно, что сейчас со мной происходит.

Жжение в моём теле сменяется на леденящий холод. Мороз бежит по венам. Проникает в мозг. Боль уходит на второй план и у меня всё плывет перед глазами.

Я вижу девушку, как в тумане. Её тело подернуто дымкой, и она, словно исчезает, истаивает, как утренний туман, будто Айя — ненастоящая.

— Ты… — спрашиваю я её, понимая, что у меня есть такой нехилый шанс больше никогда не проснуться, — ты тоже прошла через это?

— Да, — нехотя отвечает мне девушка, — в своё время.

Меня тянет в сон. Видимо, — это началось действие нейротоксина. Мои глаза сами собой закрываются, и, напоследок, я задаю Айе вот такой вопрос:

— Если я выживу, мы с тобой ещё встретимся?

— А ты, что, хочешь пригласить меня на свидание? — выдаёт Айя, сверкнув своими глазищами, будто я с ней флиртую.

— Как вариант, да, — отвечаю я, ловя себя на мысли, что я веду себя более, чем странно, для человека, жизнь которого висит на волоске, да ещё и по вине этой сучки!

— Ты всегда такой? — спрашивает меня девушка и, не дав мне ответить, продолжает:

— А теперь, серьёзно и, о действительно важном! Если ты выживешь, то между нами, навсегда, установится некая связь, через моего Червя, часть которого теперь передалась и тебе. Чтобы тебе было проще понять — пусть это будет, что-то вроде вируса. А это означает, что наши пути в Лабиринте Бесконечности этого мира, ещё могут пересечься, при условии, если так будет угодно судьбе! Прощай!

Я почти не слышу последние слова девушки. Они доносятся до меня, как бы из невообразимой дали.

Мои веки окончательно смеживаются и я, теперь, на самом деле, проваливаюсь в бездну. Навстречу славе или забвению.

* * *

Тьма. Снова тьма. Бесконечная и беспощадная. Она окружает меня со всех сторон. Поглощает меня, как чёрная дыра, из которой нет выхода.

Но… я всё ещё себя ощущаю. Понимаю, что я — это я. Вопрос лишь в том, где я нахожусь на самом деле?

Я умер? Или завис в неком Лимбусе. Исходной точке, откуда меня отправят на переработку на корм, или же я воскресну?

Этого я не знаю. Я только могу ждать. Ждать и верить, что мой организм переварит нейротоксин и я оживу, а не стану очередной жертвой Сотканного мира.

Если, конечно, всё это не было частью игры и глобальной задумкой Некто.

Секунды сливаются в минуты, и они мне кажутся вечностью, будто уже прошли года, десятилетия, если не столетия, и, кто-то из Высших, ещё не решил, что со мной делать.

Всё это звучит, конечно, странно. Мой мозг работает рывками, как сломанный кинопроектор, который резко проматывает пленку, и на экране демонстрируются хаотичные картинки, из которых уже не понять, что происходит на самом деле.

Память, как рваная простыня. И это меня жутко бесит.

От нечего делать я начинаю считать.

Один, два, три… десять… сто… тысяча… десять тысяч…

Мне кажется, что этому не будет конца.

'А может быть такое, — думаю я, — что я действительно умер? Не в своём воображении или в чужом мозге, а в реальности? И от моего тела отделилось чистое сознание, которое теперь существует само по себе в некой иной реальности, в то время, как моя плоть давно сгнила, съедена и обратилась в прах? Стала частью Сотканного мира? Одной из его молекул в его бесконечном стремлении поглотить то, что осталось от древних?