Книга Трон галактики будет моим! Книга 6, страница 47 – Дмитрий Богуцкий, Андрей Скоробогатов

Глазки стрелка тут и закатились. Это был мой старый модный знакомый, сынок безвременно павшего папы-цвайхандера. Вышел из-под присмотра доктора и решил, что настало время для второго шанса. Или за папку решил отомстить.

В общем, тут я его обратно к доктору отправил, так у него между глаз хрустнуло. Тяжесть — это и впрямь надежно.

— Парень, — произнес я, склонившись над ним, отбирая бластер и выбрасывая из него батарею. — Займись чем-нибудь другим. Не знаю, модой может быть? А кровная месть — это не твое.

А доктору поручил накачать его транквилизаторами из коропративных запасов, взятых в деле на «Нострономиконе».

— И чтобы я его до конца полета больше не видел, — наказал я доктору. — Или я его прибью, наконец. Мое человеколюбие отнюдь не бесконечно.

— Понял, капитан, — отозвался доктор.

И я мог рассчитывать, что всё будет сделано наилучшим образом.

— Давайте я вас осмотрю, — добавил док.

— Зачем? — удивился я.

— У вас дыра в спине, — заметил доктор.

— Серьезно? — удивился я, ощупывая себя. — Ничего не чувствую.

— Снимайте этот ваш брутальный плащ, — заметил доктор. — Посмотрим, что у вас там.

Потемкин сладко дремал в гнездышке, которое я для него выложил из снятого плаща. А доктор тем временем осмотрел мою спину.

— Вам повезло, — заметил доктор. — Кожа этого плаща рассеивает температурный импульс, вас практически не задело.

— Противобластерная? Какая полезная одежка, — удивился я. — Не думал такого, когда её выбирал.

— А это у вас что такое? — кивнул доктор на тёмную бутылку, которую пришлось извлечь из кармана и поставить на стол рядом с Потемкиным.

— Это? — задумчиво произнес я, пока док мазал мне спину противоожоговым кремом. — Это проклятая бутылка.

— Серьезно? — удивился доктор. — Это которая из них?

— А их, что ли, много? — удивился я в ответ.

— Ну, конечно, — удивился доктор еще раз. — Та, в которую заключена душа трансформера-людоеда, исполняющего желания, та, из которой на тебя смотрит Бездна, если заглянуть внутрь. А ещё та, которая приносит удачу, но сожрет тебя, если ты умрешь раньше, чем перепродашь её другому…

— Вот, — довольно заметил я. — Вот это как раз та, последняя.

— Серьезно? — доктор с уважением покосился на бутылку с одной стороной. — А я думал, это всё матросские байки. У нас на Гуле, знаете, своеобразная мифология сложилась.

— Я тоже думал, — усмехнулся я, надевая пыльник на себя и засовывая бутылку в обратно в карман.

А Потемкин так разленился, что пришлось его на руках нести из госпиталя.

Слухи о бутылке у меня в кармане, естественно, после такого разнеслись по кораблю самые дикие. Но желающих стырить её у меня не нашлось. И пробовать на удачу стрелять в меня тоже, чего я, собственно, и добивался.

Так и продолжался этот наш полет в Войде, само по себе довольно неприятное испытание.

Я развлекался тем, что продолжал массовые медитации, к ним примкнуло множество последователей с других палуб, и чем-то это напоминало странный неподвижный парад, которым я отныне командовал.

Периодически я трогал молчавшие струны внутри себя, но они не отзывались. Отзвук Большого Взрыва не звучал во мне.

Голос вселенной молчал.

Я расстраивался, но не показывал виду. Маршируй, солдат. Мне надо, чтобы ты не достиг результата, а чтобы задолбался так, чтобы меньше думал о непредсказуемом будущем.