Книга Трон галактики будет моим! Книга 6, страница 12 – Дмитрий Богуцкий, Андрей Скоробогатов

Это он про экипаж корабля в целом.

Я, в общем-то, готов был перебить всех этих космических люмпенов, и рука бы не дрогнула. Однако обычно сдержанное благоразумие скромно намекнуло издалека, как раз с такого расстояния, с которого я бы не смог его достать немедленным ударом по сопатке, что перебить целый корабль в одно лицо может и привлекательно, и даже, может быть, азартно и весело… Но целесообразно ли?

Не сразу, нет, далеко не сразу, но я прислушался к этому тихому голосу.

Тем более Рыжий подал неожиданно здравую идею:

— Ну так ты выиграй её! Никто не будет доволен, но слова поперек не скажет. Жребий Крысиных боев, это на Вольном Флоте святое.

Ага, хоть что-то у них святое нашлось.

Ладно. Но если что пойдет не так, я за Октавию их всех перебью, и рука не дрогнет.

Ну вот так я и решил, что пока обойдусь без резни, и мы с Рыжим на этом сошлись.

Всё решит честное соревнование!

Ну, или бесчестное, это уж как фишка ляжет, тут ни в чем уверенным быть нельзя.

В общем, я решил на Дно не возвращаться, протянут как-то денек и без меня. А я тут за Октавией присмотрю.

Рыжий пошел оповещать остальных участников об изменениях в турнирной таблице, а я было присел в это креслице под стеной с призами на минутку, сомкнул усталые глаза и вырубился.

Но теперь-то я врубился обратно, бодрый, свежий и готовый ко всему!

Как раз начали прибывать участники.

На «Кархародоне» девять палуб и в этот раз восемь из них, все кроме капитанского мостика заявились на участие. А это значит, довольно невысокая турнирная пирамида, всего четыре боя между палубами дают двух участников финального поединка, которые и решат все между собой.

Места в амфитеатре начали заполнятся. И если бы из каждого косого взгляда в мой адрес можно было бы отлить пулю, меня бы уже вдрызг изрешетило длинной безостановочной очередью.

Тут еще и мои сопалубники во главе с Пацюком Игнатьевичем подтянулись. Ну, тех, кого выпустили, конечно.

— Поздравляю тебя, Кома. Теперь ты законно избранный старшина нашей палубы, — огорошил меня вот так с ходу этот добрый дедушка. — Единогласным решением.

— Это как так вышло? — удивился я. — Без меня меня женили? Вбросы, скандалы, карусели? Выбирали-выбирали, остальных поубивали? Много наших полегло?

— В пределах статистической погрешности полегло. А ты не рад, что ли? — удивился Пацюк Игнатьевич. — Мысль-то в старшинство тебя продвинуть дельная, доктор плохого не посоветует. Ну, вот мы и собрались обоими концами палубы, посовещались, и я единогласно всё и решил. Глас народа, глас неизбежности, ты с ним не шути.

— Ладно, убедили. — я усмехнулся. — Кто я такой против гласа народного? Избрали — так избрали, буду теперь мучиться.

— Да, смотри, чтоб не пристрелили коллеги по переговорному процессу и внутренней политике, — напутствовал меня Пацюк Игнатьев. — Они такие, они могут.

Как будто бы я ещё не знаю. Хорошо, что участники пушки на входе в амфитеатр сдают. А то уже могло бы получиться нехорошо. Я лидера цвайхандеров и без личного представления опознал, было у него нечто общее, фамильное в лице с тем цваем, что я в двигательном отсеке обидел. То же выражение непреходящей спеси, а может просто форма носа, только ощутимо постарше. Папа, по всему видать. И очень расстроенный папа. Трудно мне с ним придется.