Книга Трон галактики будет моим! Книга 4, страница 35 – Дмитрий Богуцкий, Андрей Скоробогатов

— Мы не можем пробиться! Мы не можем пробиться к рубке! — орал в общем канале Лидер-три. — Тысячи их! Вызываем подкрепления!

— Лидер-два, уходите с «Инженера Кобылкина» садитесь на капсулы — и к «Ивану Абрамову», — приказал им Сволочь.

Я поднял Потёмкина — он был целёхонек, только пара пластинок на спине потемнели и погнулись. Ничего, выживет, бывало и похуже. Почесал ему за ушком, поблагодарил, сунул в сумку и зашагал дальше, на звук.

А там…

Ну, наверное, я что-то такое и предполагал увидеть.

Узкое длинное помещение, ярко освещённое, с двумя ушедшими в гибернацию роботами у входа.

А за двумя длинными рядами из столов сидели люди.

Низушки, как мы их называем. Небольшого роста, не выше метра сорока. Коренастые, круглолицие, узкоглазые. Такие популяции живут на суперземлях с холодным климатом, разряженным воздухом и высокой гравитацией — вроде как раз что-то подобное было на одной из планет в систем Ковыля.

Они делали новогодние игрушки с символикой строительной компании Смоква. Шили сумочки, разрисовывали маленькие милые кружечки и вязали свитера с надписями «Смоква — и планета будет вашей».

— На выход, — скомандовал я.

Ну, далее мы пробивались к доку, к которому припарковался «Солнышко.» Тратили драгоценные минуты из запаса.

Скоро, уже очень скоро двигатели пришедших в систему кораблей снова можно будет запустить. И если не поспешить, не помочь в абордаже — они улетят без нас…

Мы упаковались, как сельди в бочку. Серверные стойки, раненые, спасённые рабы-низушки. Уж не знаю, как Солнышко всё это вывез.

Меня волновал транспортник. Мы летели к «Принцу Евгению», наблюдая, как в разных частях исполинского корпуса «Ивана Абрамова» вспыхывают мелкие огни взрывов.

Как сыпятся, словно мишура с ёлки, десантные капсулы.

Я должен, обязательно должен буду направиться вскоре туда. Ведь двести пятьдесят тысяч человек, сказала Эвридика.

Или…двести пятьдесят тысяч рабов?

— Здесь нет людей! — орал Лидер-три. — Они захватили лифт и второй отсек. Мы забаррикадировались, но долго нам их не сдержать. Палуба содрогается. Барабаны… барабаны бьют в глубине! Нам не выбраться. Тьма движется во мраке. Нам не спастись. Они близко!

И чуть позже послышалось то, что я меньше всего хотел услышать.

— Говорит Лидер-три. Нас осталось двадцать. Вызываю огонь на себя.

Пахло потом и кровью. Стонали и хныкали раненые пехотинцы. Где-то тревожно пикал мониторинг, ругаясь на повышение потребления кислорода в салоне

— Стук-стук, — бормотал невнятно, нервно качаясь на ближайшей сидушке к пилотам, молодой работяга-низушка, освобождённый из рабства. А над ним нависали ещё четверо, кое-как державшиеся за приборы и дышавшие мне в затылок.

У нас пока крыша поехала не настолько мощно, тем более у меня — видал я и похуже и поинтересней панорамы.

А некоторые, пожалуй, хотел бы и забыть.

Но низушку этого мог бы понять — натерпелись они немало. Гипоксия, что поделать. И посттравматическое.

Всего их оказалось сто три — тридцать четыре мужчины и шестьдесят девять женщин. Даром, что маленькие, выжирали кислороду как нормальный работяга в шахте. Мы жались, как сельди в бочке, нарушая все нормы грузоподъёмности — Солнышко максимум мог вытянуть пятьдесят, ну пятьдесят пять человек. Но не столько же! В итоге и шлюзовая камера грузового отсека, и туалет были заняты людьми.