Книга Трон галактики будет моим! Книга 2, страница 59 – Дмитрий Богуцкий, Андрей Скоробогатов

Во-вторых, пришлось поднять над всеми глайдерами посольские флаги Коварола, тот же отпечаток когда-то неосторожно наследившего предка на пиратски чёрном вертикальном полотнище.

В-третьих, вперед отправили Макса, возведенного в достоинство снейшаля, разгонять препятствующих движению кортежа, внушать ужас и почтение встречным проезжим, а также по возможности возбуждать во встречных простолюдинах верноподданнический восторг и раздавать флажки Коварола всем желающим для приветствия проходящего постольства.

Макс воспринял господскую блажь с присущим ему бронетанковым юмором, погрузил флажки с сумкой на багажник глайдербайка, оседлал машину и умчался вперед, нести миру дурные вести.

Мы идем.

Выехали наконец, а я думал уже прокляну все. Сефирот поднялся высоко, печет безжалостно, глайдеры цепочкой несутся над пустыней к югу, флаги колотит во встречном потоке ветра.

Семёныч уже традиционно остался в городе на хозяйстве.

— Нафиг мне эти ваши курорты, — махнул старый солдат рукой. — Это ваше дело молодое. А я наотдыхался уже сполна. Езжайте.

Ну мы и поехали.

— Этот твой Евгений, — мрачно бросил я Октавии, сидевшей за рулем нашего передового глайдера. — Он точно знает, что делать?

— Действует, как договорились, — подтвердила невозмутимая кибердама. — Прокладывает выхлопную трассу к сектору Орхидеи, там отключает двигатели и, совершив вокруг планеты огибающий гравитационный маневр, в режиме полной скрытности по инерции летит обратно к центру системы.

Ага. А летит он к Сефироту-Один, ближайшей планете к нашей звезде. Этот Сефирот-Один, он же Хтонь, раскаленная планетёшка почти на краю неукротимо бушующего Сефирота, вечно и безнадежно повернутая к могучей звезде всегда одним раскаленным полушарием. На обратной стороне Хтони царит вечная ночь и холод. Место стремное и необитаемое. Там у Ганса, нашего знакомого контрабандиста, секретная база подскока. Прямо на терминаторе, на базальтовом айсберге на границе, где промороженная силикатная корка планеты плавится в океане лавы. Там Цесаревич Евгений затаится, до получения сигнала на возвращение.

Ну хоть что-то идёт, как надо…

Меня, конечно, возня эта со сбором и погрузкой бесконечных чемоданов сильно раздражает, но худшее уже позади, мы всё-таки выступили.

А сколько нытья было. Этот темный дворецкий, оказавшись в своей стихии давай вдруг выдумывать мне придворный коварольский титул, мол, если делать хорошо, то все должно быть по придворным статутам. А если я личный учитель-воспитатель эрцгерцогини, то какой титул мне подходит? Гофмейстер, или таки камер-юнкер? Имею ли я тогда право сидеть в присутствии Её Высочества? Не должен ли подавать ей руку при её выходе из транспорта?

А может я еще ей и нос должен вытирать и с ложечки кашей кормить?

И я этот дворцовый переворот в зародыше растоптал кованым сапогом грубого авторитаризма.

— Так, — мрачно прорычал я. — Вы с этим вольнодумством мне тут завязывайте. Я здесь главный, по любым раскладам. Я. Вопрос закрыт.

Ненавижу быть хотя бы и формально не главным. Я здесь хозяин и голова. Чувствую, что я этот аристократическую вольницу долго не вытерплю, верну все как было и гори термоядерным пламенем тот арсенал.

Но ради дела я все равно терпел.

Тёмный дворецкий все равно ныл и стонал, что все не по фэн-шую, Бархатной книге и заветам предков, но для меня это всё уже было далеким боем по глухому барабану, неважно и незаметно.