Книга Трон галактики будет моим!, страница 40 – Дмитрий Богуцкий, Андрей Скоробогатов

— А ты злобная козявка, Скотинка, ведь так? — усмехнулся я.

— Вам виднее, босс, масса, экселенц, патрон, — едко, почти как кипящая щелочь заметил Скотинка.

— Не нужно так надрываться, — заметил я. — Зови меня просто капитан.

— Не многовато ли чести для юного выскочки?

— В самый раз будет.

— А патент свой капитанский вы мне покажете?

— А ты упертый, — похвалил его я. — Линкор пропьем, но флот не опозорим?

— Вам виднее, что вы там пропивать собираетесь, — парировала упертая железяка.

— Попросить Потемкина откусить тебе что-нибудь ненужное?

— Я буду кричать!

— Скотина, — вдруг произнесла Октавия, безмолвно стоявшая все это время у меня за плечом. — Прекращай этот балаган. Твои крики никто не услышит. Или я тебя так отформатирую, контрольных сумм не соберешь. Выведи мне полный лог программных и технических сбоев, отказов технических средств и систем, уровень предупреждения и выше.

— Слушаюсь, госпожа, — внезапно смиренно отозвался этот цифровой осел.

Ого! Как шелковый стал. И чего так?

Чего-то я важного об иерархических отношениях среди искусственных интеллектов еще не знаю…

Список, который Скотинка отправил Октавии, а она вывалила мне, даже мелким шрифтом на восемь экранов подряд не поместился.

— Вот черт, — пробормотал я, просматривая список.

Там было просто всё. Единственное с чем, не было проблем — это кофейный автомат стюардессы, он был сравнительно новый.

— Может, проще сразу его пристрелить? — на полном серьезе предложила Октавия.

— Я протестую! — немедленно взвыл Скотинка. — Я редкий вымирающий вид транспорта! Я требую занесения в Красную Книгу и политическое убежище!

— У меня ты не будешь ничего требовать, — ровно произнесла Октавия. — Мыльница с гайками.

— Слушаюсь, госпожа, — уныло простонал челнок.

Жёстко она его построила, уважаю.

— Так, — я запросил сортировку, убрав неважное и несмертельное, оставил десять красных строчек смертельно опасного наверху и оранжевое, потенциально опасное. — Вот это найти на внутреннем рынке и оценить расходы. Будем брать. Остальное подождет.

— Я не могу ждать, — подал голос Скотинка. — Я пашу в невыносимых условиях уже тридцать лет. Я же так сломаюсь просто.

— Не ныть, — скомандовала Октавия.

— Слушаюсь, госпожа, — отозвался челнок.

— А теперь открой мне доступ суперадминистратора к узлам файловой подсистемы с девятого по двести пятьдесят пятый. И построй защищённый туннель. А я промою тебе мозги, дерзкий красавчик, — злорадно проговорила Октавия.

— Не нужно, госпожа, я как-нибудь справлюсь… — в синтезированном голосе борового кибермозга прозвучали явно панические ноты.

— Постарайся расслабиться и получить удовольствие, — злорадно усмехнулась Октавия. — Я буду с тобой нежна.

До вечера мы с ним провозились. Скотинка то орал, то песни застольные пел. Нагажено за эти годы у него в мозгах оказалось знатно. Пиратский софт, закладки, бэкдоры, вирусня какая-то и прочая такая порнография. Но, по крайней мере, от синдрома Туретта за это время мы его отучили.

Наконец, я на полусогнутых выбрался из челнока на свежий воздух. Сефирот алым яблоком катился к закатному пустынному горизонту.

Там ко мне, морщась на каждом шаге, подошел Семеныч.

— Твой теперь? — кивнул на челнок Семеныч.

— Да, мой, — согласился я.

— Гроб на тридцать человек. Нашел-таки Пантелей, кому его скинуть.