Книга Трон галактики будет моим!, страница 4 – Дмитрий Богуцкий, Андрей Скоробогатов

Я даже мертвый популярен!

На раздвижной двери в мой склеп ясно читается надпись золотыми буквами.

«Погибшему герою от благодарного человечества».

Это они о чем? Ах, да…

Дал безнадежный бой и спас планету.

О да, я помню то сражение…

…В боевом ордере из трёх эсминцев и пяти катеров на орбите Первопрестольной мы устроили бойню двадцати транспортникам-саркофагам, набитых голодной пехотой Орды, и сотне вакуумных десантных великанов сопровождения.

Без ложной скромности — я был хорош! Выжрал всю энергию из окружающего космоса, накачав ею наши антиматериальные пушки. Звезда Первопрестольной даже утратила полпроцента от своего свечения. Все их корабли, что не имели классической плазменной тяги и не смогли смыться, после того как мы открыли ураганный огонь, легли в дрейф на орбите, утратив автономность, или упали на луну Первопрестольной.

Я жёг вражеские корабли, как насекомых лупой, рвал в клочья коммуникационные сети, сталкивал великанов и швырял кинетические болванки в догорающие транспортники.

Цена у невероятной победы была соответствующая. От моего флота к концу сражения не осталось ровным счетом ничего. Я тогда получил достижение «Единственный выживший». Нда, Пиррова получилась победа.

Вот тогда я и поймал именно то, о чём нас всех когда-то предупреждали преподававшие нам в Академии адепты энергии Большого Взрыва.

Сингулярная Воронка.

Невообразимые потоки энергии, стянутые мной к себе, меня же и выжгли дотла. Последующие пару недель я медленно умирал — и телесно, и духовно. Я пострадал так, что правящий император Константин Тридцатый, щедро отсыпав мне кучу званий, регалий и титулов, повелел упаковать безрассудного героя в эту самую капсулу во спасение его искалеченного тела и для исцеления разрушенного разума.

Запихал, короче говоря, героя подальше, чтобы не возбуждал в умах отчаявшихся имперских граждан излишних надежд. Пожалел, значит. Мог бы и прикончить, конечно, но кто-то остановил.

Видимо, у Империи лично были на меня свои виды.

Пожалуй, мне лучше всего будет покинуть Пантеон, решил я. Побыстрее, а ещё лучше и саму Первопрестольную, пока меня не хватились и не упаковали обратно.

Октавия вывела меня тайным ходом, через раздвижную каменную панель в стене из этих катакомб в верхнее парадное здание.

Ну, парадность этого здания осталась в далеком прошлом. Теперь это был натуральный притон, причем из самых мерзких. Я-то могу составить обоснованное мнение, флотские матросы обычно проводят время на грунте в местах, подобных этому. Откуда офицерам их приходится периодически вытаскивать. Ассортимент стандартный: очень дешёвые киберпроститутки, либо пьяное самоудовлетворение под музыку, похожую на удар кирпича по темечку, и прочая подобная запрещенка.

В моей ложной жизни в Пантеоне я тоже повидал всякого. Хотя сам был крайне разборчив и в связях, и в способах развлечения.

В общем, понять местный сброд могу, но осуждаю.

Стены крипты Пантеона расписаны чёрт знает чем. Одна из надписей бросилась мне в глаза: «Принц Жив».

Надо же, кто-то до сих пор в меня верит.

Мы с Октавией, переступая через тела разной степени бездыханности, а порой — наверняка и мёртвые, выбрались из зала к выходу. Вниз от центрального входа в Пантеон вела мраморная лестница, прямо на площадь перед ним. И теперь я мог обозреть истинные масштабы имперского разложения.