Книга Трон галактики будет моим!, страница 20 – Дмитрий Богуцкий, Андрей Скоробогатов

— Ого! — восхитился Илья. — А вы умеете с ним обращаться!

— Умею, — коротко отозвалась Октавия, цепляя кобуру крючком себе на пояс.

Конечно она умеет, она же имперский андроид с функцией личного телохранителя. А ещё медика, дворецкого, секретаря. И секс-тренера, для совсем уж асоциальных типов, ну, да это не моя тема.

Я больше по теплокровным женщинам.

Народ между тем начал разъезжаться по домам. Надо и нам подумать, как теперь добраться до бабушкиной дачи.

Илья, заметив, что нас так никто и не подобрал, вдруг взял и предложил:

— А давайте вы с нами? Я живу на Третьей линии, тут недалеко, километров сорок всего. А вам самим вообще куда? Могу подбросить.

— Нам на Ивановскую Дачу, — ответил я. — Знаете, где это?

— Гм. Не слышал даже. Вы мне место в навигаторе покажите, а я вас отвезу.

Короче, тоже удачно получилось.

Мы добрались до нужных мест довольно быстро, часа за полтора.

Но вот дальше моя поездка домой затянулась. Мы не сразу нашли нужный поворот, да и потом я решительно не узнавал окружающую местность. Все было не так как в детстве.

Руины. Палатки какие-то на горизонте, мрачные фигуры в пыльных дикарских одеждах…

Наконец, я с третьего раза, проверяя повороты, нашел ржавые ажурные ворота с гербом Ивановых — бородатый дядька в меховой шапке в обнимку с медведем на щите, а за воротами ничего. Даже забора не осталось.

Я прошел в приоткрытые ворота и убедился в этом сам.

Да. Некогда зеленый холм обратился в бархан. От родового особняка Ивановых остался только фундамент с голым металлическим остовом веранды сбоку. Кто его разрушил, никто уже мне не скажет. Сад давно высох. Никаких яблок. Бабушки, конечно, давно нет и некому меня тут встретить.

Не к этому я стремился.

Горечь. Мда. Горько мне стало. А я так яблок ждал… Пожалуй, это было наивно — век уже прошёл. Но мне хотелось верить, что место из моего далекого прошлого ещё существует.

Я хотел сделать хоть что-то. Хоть что-то исправить. Я попытался вызвать дождь, чтобы полить воду на эту растрескавшуюся почву. Когда-то мне удавалось управлять погодой. Но сейчас нет. Ничего не отозвалось.

Блин, аж руки опускаются.

Ладно, сказал я себе, сжимая и разжимая кулаки. Ладно. Это ещё не конец. Это просто другое начало. Нужно искать другую точку опоры.

Я окинул прощальным взглядом стволы торчащих из песка мертвых яблонь, вздохнул и повернулся чтобы уйти…

Но что-то меня остановило. Это не было похоже на мерцание металла, или еще чего, нет. Я ничего такого не заметил. Но я узнал место.

Здесь была яблоня. Яблоня, в которой бабуля оставляла мне записки, написанные твердым, уверенным почерком.

Раз уж на то пошло, бабуля была единственным известным мне человеком, кто умел писать сам, чернилами, не через диктовку серву-скриптору.

Я огляделся и понял, что смотрю прямо на нужное дерево.

Я подошел к старой высохшей яблоне, запустил руку в дупло и нащупал внутри металлическую коробочку, которую и извлек на свет.

Это была внезапная весточка из прошлого. Я стоял там, стирая с коробочки пыль и сгнившую древесину.

На коробочке был бабушкин герб.

Я полчаса там провозился, пытаясь её открыть, но так и не смог.

— Вечереет, господин рыцарь — произнесла Октавия. — Здесь может быть опасно.

— Да, ты права, — пробормотал я пряча упрямую коробочку в нагрудный карман. — Надо уходить отсюда. Здесь больше ничего нет.