Книга Мама для подкидышей, или Ненужная истинная дракона, страница 208 – Анна Солейн

К моему удивлению, на помощь мне пришла Мира. После того, как арестовали Черного, она как будто сломалась. Я думала, она будет рада, что того, кто стоит за гибелью ее родителей, мужа и… и двух маленьких детей, наконец накажут, но Мира выглядела так, как будто до сих пор ее на этом свете держала одна только жажда мести, а сейчас не осталось и этого.

Черный ведь умер спустя пару дней после того, как его бросили в тюрьму. Возможно, в этом как-то замешаны способы ведения допроса, которые использовали люди лорда Ривинга.

Как бы то ни было, Мира постепенно угасала, не желая не только брать на себя обязанности старосты, но и просто выходить из дома.

И тогда я пошла на хитрость. Приехав к ней однажды, я завела разговор о школе лорда Мэлори.

«Там и правда обучают детей магии, — между делом сказала я. — Но Хью, Эми и Рольфа я туда не пущу. Сама понимаешь, дела идут ни шатко ни валко, бедняков, из которых все равно ничего не выйдет, слишком много, тех, кто искренне желает с ними возиться, слишком мало, вот и случаются… перегибы. Но тебе, наверное, не интересно».

«Что значит — ничего не выйдет? — тут же вскинулась Мира. — Да мы веками без всяких школ и драконов учились колдовать! Не выйдет! Да в жопу пускай себе запихают свое не выйдет, нелюди! Я их…»

Я подлила масла в огонь, рассказав о методах воспитания «указкой по пальцам», и спустя месяц Мира уже прибыла в столицу, чтобы «показать им всем, где улитки в рогозюлину сворачивались».

Для школы Мира была настоящим кладом: она, потомок древней магически одаренной семьи с редким даром, знала о магии побольше некоторых столичных ученых. А уж за детей и вовсе болела, как за родных.

Спустя год она стала вторым, после Седрика, человеком в школе.

А я поняла, что наконец могу отвести туда Эми, Рольфа и Хью.

Удивительно, но кроме школы, Мира находила время на то, чтобы заниматься артефакторикий, так что наш с ней бизнес процветал, хотя мы давно уже существовали в основном за счет патентов.

А старосту в Верхних Петушках жители выбрали сами. Я надеялась, они не прогадали.

— Седрик, — выдохнула я, пытаясь выскользнуть из его рук. — Мы не должны…

— Мы очень даже должны, — мурлыкнул он мне в шею, — пока чудовища, которых мы считаем нашими детьми, чем-то заняты.

Я подавила смешок. Мне до сих пор не верилось, но Седрик в самом деле считал всех троих детей своими. При том, что однозначно утверждал: ни один мужчина чужого ребенка полюбить не может, это аксиома. И вообще, любовь — полная ерунда.

Не знаю, что он имел в виду, но чем еще, как ни любовью, можно было объяснить то, что он вытаскивал Эми из кошмаров? Учил Рольфа драться? Помогал Хью с галстуками и шейными платками, которые внезапно появились в его жизни?

— Эти чудовища войдут сюда в самый неподходящий момент, — привела последний аргумент я. — Или грузчики. Или Гидеон. Или кто угодно.

И нечего расстегивать мое платье! Я сама его расстегну!

— Дорогая, я самый могущественный дракон из всех, кого я знаю, — проворчал Седрик. — Думаешь, я не смогу удержать дверь закрытой?

Засмеявшись, я потянулась, чтобы стянуть с его плеч пиджак, и случайно стряхнула со стола приглашения.

Одно из них предназначалось Мире, которая «да куда я во дворец попрусь, ты с дуба рухнула?», второе — Руби.