Книга Ненужная княгиня 2, страница 7 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

— Вы говорите, путешествуете из Италии? — будто бы между прочим вспомнил король, когда принесли десерт. — Довольно долгий путь для частного визита. И куда же направляетесь, если не секрет?

Вопрос прозвучал непринуждённо, но напряжение только усилилось. Светская болтовня подходила к концу.

Станислав, сидевший прямо и собранно, несмотря на боль в плече, сделал едва заметный вдох.

— Какой уж тут секрет, ваше величество. Мы направляемся в Константинополь, закупиться товаром, — произнёс он с той же непринуждённостью. — Неаполитанские ткани, греческий шёлк... Османские рынки сулят немалую выгоду. А моя супруга пожелала разделить тяготы пути и увидеть древности.

— Как романтично, — заметил Оттон, снова задерживаясь взглядом на мне. — И вы, фрау Крушинская, разделяете страсть супруга к... коммерции? Или вам по душе больше древности?

Это был вопрос с подоплёкой. Женщина, интересующаяся торговлей, в этом веке — явление подозрительное.

Опустив глаза, я изобразила смущение и позволила себе лёгкий, почти девичий смешок.

— О, ваше величество, я просто обожаю красивые вещи. А что может быть прекраснее античных мраморов? Мой муж так любезно согласился показать мне свет!

Свои слова я подкрепила взглядом, полным обожания, который бросила на Станислава. И увидела, как дрогнул уголок его губ. Только не поняла, он одобряет мою игру или она его раздражает?

— Превосходно, — кивнул Оттон, продолжая смотреть на меня. — А из какой именно части Польши вы прибыли? Род Крушинских... мне что-то не знаком.

Он спрашивал меня. А я не знала, что на это ответить!

Облиться холодным потом не успела. Станислав вовремя пришел мне на выручку:

— Наша ветвь небогата и не знатна, ваше величество. Мы из-под Кракова. Скромные шляхтичи, чья гордость — в службе Речи Посполитой, а не в громких титулах. Ныне, увы, приходится искать счастья в торговых предприятиях.

— Но весьма успешных, судя по всему, — усмехнулся король, продолжая смотреть на меня.

В этой усмешке было что-то хищное, однако оно тут же пропало, а сам Оттон откинулся на спинку кресла и принял вид радушного хозяина:

— Впрочем, не буду утомлять вас расспросами. Вы — мои гости, и я обязан обеспечить вам покой. Особенно вам, герр Крушинский. Ваша рана выглядит серьезно. Мой личный врач настаивает, что вам требуется несколько дней под его наблюдением.

Я почувствовала, как Мещерский напрягся. Его пальцы сжали ручку чашки.

— Вы чрезмерно добры, ваше величество. Но я уверен, что это всего лишь царапина. Мы не смеем злоупотреблять...

— Напротив, вы обязаны воспользоваться моим предложением, — перебил его Оттон. В его голосе прозвучали железные нотки, напоминая, что мы говорим с королем. — Я не могу отпустить из-под своего крова раненого человека, жену которого, к тому же, пытались похитить на моей земле. Это вопрос моей чести. Не лишайте меня возможности её соблюсти.

Это была ловушка, красиво поданная под видом заботы. Сначала приглашение во дворец, потом почти откровенный приказ задержаться. Неужели Оттон уже все знает и просто играет с нами, как кошка с мышкой?

Похоже, мой спутник пришел к той же мысли. Его лицо замкнулось, взгляд стал сухим.

И тут вмешалась королева Амалия. Её голос, тихий и ровный, прозвучал как спасение.

— Оттон, милый, ты, конечно, прав, — сказала она, кладя свою руку поверх его на подлокотнике. — Но, быть может, мы смущаем наших гостей? Они, наверное, спешат. И фрау Крушинская выглядит ещё очень взволнованной после пережитого ужаса.