Книга (Не)случайная наследница чайной, страница 50 – ЮЭл

Внезапно тишину чайной прорезал тихий, робкий стук. Симар мгновенно преобразился, напрягся всем телом, словно пантера, готовая к стремительному прыжку. Я же, наоборот, почувствовала, как плечи расслабились. Знала, кто это.

— Это Генка, – поспешила я успокоить его, с лёгкой улыбкой. – Он всегда так стучит, когда ключи забывает.

Я открыла дверь и вернулась к столу, еще до того, как ребенок вошел.

Симар немного расслабился, но бдительности не потерял, продолжая сверлить взглядом дверь. Вскоре она приоткрылась, и в комнату, сонно потирая глаза, вошёл Генка, что-то, невнятно бормоча себе под нос. Увидев Симара, он буквально замер на месте, словно кролик, парализованный взглядом удава. В его глазах застыл неподдельный ужас.

— Всё в порядке, Ген, – заверила я его мягко, стараясь развеять повисшее напряжение. – Иди спать.

Генка кивнул, стараясь не смотреть в сторону Симара, и пулей проскользнул в свою комнату. Я проводила его взглядом, полным сочувствия, и, повернувшись к Симару, увидела в его глазах… непонимание? Даже, пожалуй, удивление.

— Он тебя боится, – констатировала я, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения.

Симар пожал плечами, словно говоря, что в этом нет ничего необычного. – Это естественно. Я воин. Да и у него с генералами довольно… напряжённые отношения.

— Он просто ребёнок, – отрезала я, не в силах сдержать гнев. Вспомнила, при каких обстоятельствах мы с ним познакомились. Только Генас готов был получить наказание за еду. – Зачем ему вообще эти "напряжённые отношения"?

— Затем, что Ноа заботится о пареньке с самого его рождения, – спокойно ответил Симар, словно это объясняло абсолютно всё.

— Хороша забота, – пробурчала я в ответ, поднимаясь из-за стола. Что-то я устала от восхваления этого самовлюблённого индюка. Слепая преданность солдата меня устраивала куда больше, чем заслуженное уважение. – Мальчонка побирался да воровал, чтобы выжить. Хотел бы помочь, забрал бы к себе.

— Так, генерал почти никогда не бывает дома. Я вообще не уверен, что у него есть дом. Какая была бы жизнь у паренька? – парировал Симар.

Дешёвая отмазка для тех, кому проще закрыть глаза на проблему, чем приложить хоть малейшее усилие. Неужели один ребёнок – это такая уж большая проблема?! Вспомнила все семьи, из которых меня выкидывали, как ненужную вещь, и непрошеная слеза скатилась по щеке. Я смахнула её быстрым, резким движением и уставилась на стоящие в ряд чайники и старинные чашки.

— Знаешь, Симар, – начала я, не отрывая взгляда от переливающихся при свете свечей изгибов фарфора, – иногда мне кажется, что вы, солдаты, видите мир в черно-белых тонах. Есть враги, есть свои. А между ними – пустота. Но мир гораздо сложнее, чем кажется. В нём много оттенков серого, много полутонов, которые вы просто упускаете из виду. Есть ребёнок, который голодает и побирается. Ты можешь дать ему кров, накормить его, и не обязательно становиться ему отцом или братом. Простое человеческое участие, не более. Но вы выбираете оставить всё как есть, потому что не можете положить к ногам ребенка весь мир, не понимая, что ему не нужен весь мир! Один любящий человек, не более. Я открою тебе тайну, но всем людям, по сути, нужен лишь один любящий человек. Не более.

Симар молчал, продолжая машинально перебирать листики мяты. Я чувствовала его взгляд на себе, но не оборачивалась. Мне нужно было высказаться, донести до него то, что я чувствовала, всю ту боль, которая копилась годами.