Книга Анжелика и принц, страница 348 – Салма Кальк

Проклятущий Жиль лежал на полу и тяжело дышал. Услышал шаги, открыл глаза.

— Вот что, - Лика наклонилась над ним, - я так-то вообще не бью лежачих, но будете борзеть - могу и передумать. Поэтому лежите спокойно и отвечайте на вопросы. Ясно? Можете говорить?

— Могу, - ответил он с лёгким вздохом.

— Тогда признавайтесь, откуда у вас эта штука? - Лика осторожно коснулась кончиком пальца голубой эмалевой хрени, что-то вроде ангелочка с крылышками.

— От мастера, госпожа Анжелика, - он слегка улыбнулся. - От мастера, который её изготовил. А где вы, скажите пожалуйста, видели такую вещь?

— У хорошо знакомого человека, - отрезала она. - И что она означает?

— Абсолютно ничего. Это просто вещь, не артефакт.

— Вижу, что не артефакт.

— Их было две. И вторую я отдал, давно. Много лет назад.

— Рассказывайте. Расскажете - помогу перебраться на стул.

— А вы умеете добывать нужные вам сведения, - усмехнулся он и поднялся сам, опираясь на обе руки, и сел.

Лика отскочила, приготовила ладони.

— Не беспокойтесь, я не трону вас. Я не настолько глуп, чтобы идти против тех сил, что взяли вас под защиту.

Какие, на хрен, силы? Лика ничего не поняла, но руки на всякий случай держала в готовности.

— Ну и? - спросила, уставившись ему в лицо.

— Давным-давно я отдал вторую подвеску девушке, что провела со мной несколько ночей. И велел передать ребёнку, если он родится.

Ва-а-а-ашу ж мать!

— И... кто была та девушка?

— Это важно? - усмехнулся он.

— Важно, - отрезала Лика.

— Служанка в замке Безье.

— Её звали Кати? Она стирала там бельё?

— Да откуда ж я знаю? Я даже не могу сказать, что помню её лицо - мы встречались в полной темноте, таково было моё условие, незачем ей было знать, кто я.

— Надо же, какая таинственность! А почему она? Что такого было в той девушке?

— Было, - снова усмехнулся Жиль. - Она - единокровная сестра Флориана де Безье, бастард его отца.

— Что? - в конец они тут все охеревшие, что ли? - И что, он не мог обеспечить своей сестре нормальную жизнь, чтоб без стирки в холодной воде? Почему же он такой урод-то?

— Да вы суровы, - он всё ещё усмехался. - И что же, вы видели у неё эту подвеску?

— Почему у неё? У её ребёнка, - усмехнулась в ответ Лика - получи, фашист, гранату.

Он так впился в неё взглядом, что Лика подумала - капец, сейчас сожрёт. Прямо на месте сожрёт. Как есть - с немытой головой и в грязной рубахе.

— У неё был ребёнок? И где он сейчас, ему ведь уже почти семнадцать лет? Где он, это ведь должен быть мой сын!

— Сын, значит? - гендерные шовинисты, чтоб им пропасть. - А дочь уже не прокатит?

— Дочь? - нахмурился Жиль. - Почему дочь?

— Потому что, мать вашу, дочь! Дочь, которая росла, ничего не зная про своего отца, кроме того, что он был, и то только потому, что не могла же она из сырости народиться, и её определённо не в капусте нашли! Потому что она крута и прекрасна, даже не имея за душой ничего! И тьфу, нет бы порадоваться, так туда же - дочь, зачем она мне, надо сына! А незачем - так и проваливай, то есть валяйся тут дальше, пока не сдохнешь сам, естественным путём! Хрен тебе, а не ребенка, ясно?

Лика подскочила и бросилась к дверям, которые распахнулись - прямо как для неё. На пороге стоял Жанно - живой, здоровый, тёплый, хороший, нормальный, прекрасный, самый лучший на свете. Она бросилась ему на шею и заревела, даже не обращая внимания на тех, кто стоял за его спиной, и на фейерверк искр, возникших из ниоткуда и закружившихся вокруг них, и не слыша смешков и словечек вроде «только дураки будут разлучать такую парочку».