Книга Любовь против (не)любви, страница 336 – Салма Кальк

— Смотрите, господин Фалько, что это с ними? — спрашивал Жиль.

— Что это с вами, госпожа моя Лиза, детка Лика, и — кто вы, прекрасная госпожа? — и как же так, он тоже, он тоже говорил по-русски!

— Клуб попаданок, — фыркнула госпожа Лика.

— Вы что, тоже? — спросила Катерина.

— Нет, Катюша, мой муж местный житель, с какой стороны ни погляди, — рассмеялась Лизавета. — Просто он научился, как и я — здешним языкам. Да, это его милость Марканджело, Великий герцог Фаро, он же Фалько Морской Сокол. А это Катя, она невеста нашего Жиля. Если тот Жиль не сбежит.

— А чего сбежит-то, — не поняла Лика. — Момент. Господин Фалько, вы бы сели уже, что ли. Жиль, иди сюда, — она перешла на франкийский, и Катерина поняла, что оба языка существуют у неё в голове в гармонии.

О нет, не оба, три. Родной язык Кэт тоже никуда не делся, счастье-то какое.

Жиль приблизился.

— Знаешь, что тебе повезло? — спросила Лика, и тот глянул пристально.

— Я вообще удачливый, — согласился.

— Тебе досталась не просто девушка с края света, немного маг и всё такое, а самая настоящая попаданка. Ты же знаешь вот это всё про смерти, про души, так?

— Знаю, — неуверенно кивнул он.

— А мы теперь знаем, кто внутри у этой прелестной оболочки. Она наша с Лизаветой Сергеевной землячка. Да, не делай таких больших глаз, они у тебя и без того красивые. Я тоже, да. Дети не знают, знают только старшие. Да, Лионель. Да, Анри. Жанно — само собой. И Орельен, ему вообще за всё спасибо. Так вышло, да. И у тебя в итоге невероятная невеста. Её нужно нормально выучить магии. И поскорее взять в жёны, чтоб не сомневалась ни в чём.

— Но Лика, ведь траур? — не поняла Катерина.

— Да и шёл бы он ехал, тот траур. Ну а чтоб все формальности — обвенчаетесь потом, а пока можете дать обеты на рассвете. Нам с Жанно этот момент обвенчаться никак не помешал. Что? Два раза, по разным обрядам? Да хоть восемь, только бы к лучшему. Подумай, в общем.

А его милость герцог и Лизавета синхронно кивали.

— Кстати, о магии. Очень уж у вас любопытная аура, госпожа моя, — сказал герцог.

— Расскажите же, ваша милость! Это и впрямь должно быть любопытно, — у Жиля прямо глаза загорелись. — Кати, его милость умеет видеть магические ауры людей, представляешь?

— Я понимаю стихийные силы, и бытовую магию тоже. Понимаю ментальную — отличный резерв, кстати. Понимаю лёгкую нечеловечность — зная, откуда происходит прекрасная дама, это немудрено. Но я не понимаю изрядной и крепкой доли некромантии. Я думал, так не бывает, — качал головой герцог.

— Что? — изумлялся Жиль. — Хотя Катрин может принимать мою силу, и всегда могла. И приказывать некроманту могла, хоть и необученному, Жанно-то не мог.

— Невероятно, — улыбался герцог.

— Так я же умерла дважды. И душа, и тело. Точнее, моё тело и душа вот из этого. А магия Старшего народа нас противоестественно соединила.

— Ну и что, я тоже типа умерла, но не до конца, и даже моя тёзка, как выяснилось, не до конца, с которой мы поменялись, — недоумевала Лика.

— А я — до конца. Как леди Маргарет. И ещё немного — и стала бы возвращенцем, а то и тёмной тварью, — вздохнула Катерина.

— Эй, глупостей не говори, хорошо? Тебе до тёмной твари знаешь, сколько ещё? — вскинулся Жиль.

— Жиль, я думаю, что понимаю Катю, — вдруг сказала Лизавета. — Да, она может говорить странное, думать ещё более странное и вести себя невыносимо. Я представляю, как именно. И представляю, как тяжело может быть рядом с таким человеком. Но знаешь, вот представь себе, что человек — всю жизнь на войне. С бедностью, с работой, с обстоятельствами, с болезнями детей и других родных. Всё время, до смерти. И здесь потом тоже — судя по рассказу о милом семействе Телфордов и прочих, кто там ещё был. Твоя Катрин — она с многолетней войны, она не видела мирной счастливой жизни. Она может научиться, но — для того вокруг неё и должна быть та самая мирная жизнь, понимаешь? Она умеет бороться, и работать, и достигать цели она умеет тоже. Она не умеет верить в себя и в то, что одно её существование может сделать кого-то счастливее.