Книга Любовь против (не)любви, страница 282 – Салма Кальк

— Ваше величество, я рад видеть вас в добром здравии, — проговорил он со своим ужасающим акцентом, но разборчиво.

— И я весьма рада, что ваша неспокойная компания добралась сюда, несмотря ни на какие препятствия, — усмехнулась королева. — Будь другом, расскажи, что с вами случилось.

— А что тут говорить — вот он случился, — и Виаль хмуро кивнул на Рональда. — Знал бы, что он такой — никаких бы ему восстанавливающих отваров после бродячих призраков-то, сам бы оживал, как хотел и как мог! Но, думаю, недолго ему, такому, ходить, таких земля плохо носит, это ещё маршал Шамбор говорил, когда я мальчишкой был, вроде нашего Оливье, а он-то знал толк в таких вещах!

— К делу, любезный, — подтолкнул его герцог Морни. — Ты что-то имеешь против моего сына?

— О, много что. У него лживый язык и злое сердце, остальное уже не так важно.

— Не заговаривайся, рухлядь старая, — буркнул Рональд.

Правда, тут же ему на плечо опустилась рука герцога Морни.

— Рональд, молчи, ты уже сказал и сделал всё, что мог. А ты изволь сказать, как есть, и не болтать лишнего!

— А то что? — спросил Виаль с таким видом, что было ясно — за серьёзного врага он герцога не держит. — Ну, убьёте вы меня, подумаешь. А потом по вашу душу придёт госпожа Жийона. Господин Жиль у нас ещё маленький, а госпожа Жийона будет в самый раз. И куда она вашу душу зашвырнёт — даже я не скажу, потому что ничего про такие места не знаю и знать не хочу!

— Мы устрашились, — кивнул герцог Морни, — и не желаем приглашать вашу… госпожу Жийону, кем бы она не была. Говори уже наконец-то!

— Говори, — подтвердила королева, опустив руки на подлокотники кресла.

Катерина никак не могла избавиться от ощущения, что это не руки, а лисьи лапы.

А дальше Виаль очень толково и по делу рассказал, как Рональд позвал их поехать в какую-то деревню добивать недобитых призраков, как посреди лесной дороги на них напали — сначала обстреляли из леса, а потом прямо из головной части отряда, как Жиль посадил его с вещами под защитный барьер, а сам с мальчишками пошёл биться, и бился, и как ранили Оливье. И Ганс остался их стеречь, а Жиль бился один — и оружием, и магией, и победил. И сам чуть было не отдал концы, но его спас Ганс. А потом полумёртвого Рональда забрали его недобитые люди, а их… спасли. Кто спас? Добрые местные жители. Да, они видели, что там творилось, и сначала прибрали на той дороге и вокруг, а потом уже взяли едва живого Жиля, раненого Оливье и остальных к себе домой. Вылечили и отпустили.

Вот как, оказывается. Значит, госпожа Бранвен — это «добрые местные жители». Отлично. И очень любопытно, что означает «прибрались на той дороге».

— И что же, Лэнгли, как по-вашему, говорит он правду? — спросил герцог Морни.

— Да, — не колеблясь, ответил королевский маг. — Как бы вам, Морни, не хотелось обратного.

— Но он не маг, ему могли просто задурить голову! — герцог продолжал свои попытки спасти сына.

— Вы, Морни, уж определитесь, кто вам нужен — магов вы огульно отвергли под тем предлогом, что они-де сговорились, обычного человека тоже слушать не хотите. Кто же вас убедит? — ехидно спросила королева.

— Если ваше величество не сомневается…

— Не сомневается, — отрезала она.

А потом вдруг распахнулись двери, и вошли двое. Церемонимейстера они, кажется, просто не заметили, прошли мимо, да и всё, оставив беднягу стоять с разинутым ртом и хлопать глазами на вопиющее нарушение правил. Впрочем, оружия ни у одного из них не было. В звенящей тишине они шли к трону, и все глаза в зале были прикованы к ним.