Книга Любовь против (не)любви, страница 272 – Салма Кальк

Госпожу Бранвен в Торнхилле знали и очень ей обрадовались, а всю их толпу она представила весьма скупо — посланник франкийского короля, путешествует с разрешения её величества. Наслышан о Торнхилле, желает осмотреть.

С госпожой совой их приняли, как родных, и здешний комендант Фил вкупе с местным священником сказали — оставаться ночевать. Это же вы — тот самый маг, который уберёг Телфордов от страшной напасти, верно?

Жиль полюбопытствовал — откуда сведения. Оказалось — из письма священника Телфорд-Касла. Было очень любопытно — что святой отец понаписал, но — не просить же показать! Миледи тоже писала, но — и вполовину не так подробно, как отец Мэтью.

Но замок им показали, всем — мальчишки восхищались диким лесом вокруг, Жанно говорил, что он неплохо построен в плане возможной обороны, а Жиль просто приглядывался и понимал — рыжехвостая тут везде. Её дух, её стальной стержень, её сила. И даже то, что её здесь очень-очень ждали, тоже говорило о многом. Девятнадцатилетнюю девчонку, между прочим. Которая за год привела замок в порядок после войны, штурма, пожара и ещё бог знает, чего.

И тут же ему сказали — что миледи в Телфорд-Касле нет. Потому что королева велела быть в столице. И заодно миледи обещала разузнать там про стёкла, покупку овец, семена и розовые кусты.

Овцы и розовые кусты, вот так. А потом, за ужином, им ещё предложили закуски из капусты — собственноручного изготовления миледи, и ещё настойку — тоже она ставила, даже Виаль нюхал-нюхал, и потом похвалил. А сама она пироги печёт, вот, так никто здесь не умеет, чтоб такие пышные и вкусные.

Господи, ещё и пироги. Она ж отправит его с полоборота обратно, то ли в скоттские снега, то ли вовсе в Фаро, и ещё вопрос, куда дальше лететь, и вернётся к пирогам. И стенам. И стёклам. А он уже тосковал — без её восхищённого взгляда, и без пушистых волос, которые перебирать, и в которые зарываться носом, и нежной кожи, которой касаться и вызывать каждым прикосновением новый взгляд, или новый вздох, или ответное прикосновение. И пахла она как-то так, как не пахли никакие знатные дамы Фаро или Паризии после всех магических лавок, у него все волоски на теле становились дыбом от этого запаха. И что теперь как, говоря словами госпожи Лики?

А что тут — утром порталом прямо в столицу. Там изумить графа Шалона, предупредить королеву — и в бой. За прекрасную даму и против их общих врагов. Раз уж так сталось, что враги у них здесь — общие.

Граф Шалон ожидаемо изумился — насколько ему вообще его дипломатическая душа позволяет изумляться. Сказал — мог бы и предупредить, мальчик мой, все не вчера родились, понятно, что тайна, но — всё равно мог бы. Да-да, это значит, что он рад видеть дорогого Лионелева крестника в добром здравии, и наследника герцога Саважа тоже видеть весьма рад. Что? Верительные грамоты от герцога Фаро?

Тут уже Жиль тоже вытаращил глаза — и молчал, каракатица подкаменная! Но Жанно только ухмыльнулся и сказал, что ощущает себя дипломатом примерно в той же мере, что и священником, но его милость Морской Сокол сказал — бери, мало ли, что там, и используй, если будет нужно.

Граф же Шалон, увидев бумаги Жанно, только что не заурчал от удовольствия — ничего, сказал, молодой человек, вы только не торопитесь, всему вас научим. Похвально, что берётесь за ум, и следуете стопами вашего знаменитого отца. Потому что драться любой дурак умеет, и руками, и магией, а вот более тонкие материи уже поддаются не всем. Правда, Жанно скептически хмыкнул и сказал на это, что если бы не Жиль, то он не связался бы с таким мутным делом никогда, но граф Шалон улыбнулся сладенько и кивнул — да-да, дети мои, всё так, все мы когда-то начинали по какому-нибудь особому поводу.