Книга Любовь против (не)любви, страница 224 – Салма Кальк

— А он… с ним всё хорошо? — спросил белобрысый Тим.

— Его нужно срочно мыть. Подняли — и в ванну, — скомандовала Катерина.

Оказалось, что в ванне тоже нужна её помощь. Пришлось гадёныша ещё и помыть, потом завернуть в свежую простыню и кивнуть — уносите, мол.

Джейми открыл глаза только на кровати.

— Ведьма, как есть ведьма. Почему мне теперь всё это место как иголками колет?

— Очевидно, что-то там восстанавливается, — пожала плечами Катерина.

— Сама-то, поди, ни разу не пробовала эту дрянь?

— Не пробовала. Но доверяю тем, кто мне её посоветовал.

— Как других мучить, так первая, да?

— И это говоришь мне ты? — усмехнулась Катерина.

Сняла перчатку с левой руки и обмакнула в мазь один палец правой. Потерла по ожогу, который умудрилась заполучить, пока варила целебное зелье.

Острая боль пронзила несчастный ожог, будто там мало болело. Катерина прикрыла глаза, дышала — вдох, выдох, вдох, выдох… боль уменьшалась, уменьшалась, затем пропала совсем. Вместе с ожогом.

— А мне можно сюда? — спросил белобрысый Тим, показав рубец на ладони. — Вдруг поможет?

Катерина молча намазала. Тим шумно вдохнул, да так и остался — с разинутым ртом и выпученными глазами. Очевидно, жгло немилосердно. Но звуков не издавал.

Тогда у двоих оставшихся тоже нашлись какие-то места, пригодные для лечения чудодейственной мазью. Один даже постонал немного — его ожог оказался довольно большим. Все трое поглядывали на Джейми с уважением — он-то вытерпел намного больше.

— Так я прихожу вечером? — поинтересовалась у него Катерина.

— Приходи, чёрт с тобой, — проговорил Джейми, не глядя. — И долго так?

— Курс лечения — десять дней по два раза в день. То есть — двадцать процедур, — увидев его изумлённое лицо, не удержалась от подначки. — Считать до двадцати умеешь? Дети в Торнхилле умеют. Десять — и ещё раз десять. Сосчитай пальцы на руках и на ногах — оно и получится. И одна процедура уже за нами. Можешь делать зарубки — на стене там, на кровати, не знаю, где. Можешь пальцы загибать. Не загибаются — пометь один. Бантик привяжи. До вечера.

Сунула Грейс грязную простынь, собрала перчатки и банку с мазью — и пошла наружу.

— Как вы его жёстко-то, — восхитилась Грейс.

— Что поделать, если он другого языка не понимает, — пожала плечами Катерина.

Джейми вытерпел все двадцать процедур. Его корёжило, он выл и матерился, и богохульствовал тоже, и ругал Катерину — но на неё это никак не действовало. Чего ожидать от работы в классе коррекции? Уж никак не того, что с ней будут вести себя, как вежливые и воспитанные люди.

— Неужели всё? — выдохнул он, когда двадцатая процедура оказалась позади.

Надо сказать, что и рука, и нога выглядели поживее — какой-нибудь невролог сказал бы, что рефлексы улучшаются. Джейми немного шевелил пальцами, поднимал руку, дрыгал ногой. В начале курса и этого не было.

— Пока всё. Перерыв. Десять дней, или даже больше, — сказала Катерина.

— Слава богу. Ты ведьма, Кэт, не отпирайся.

— Я маг с навыками ухода за больными, — сказала она. — Даже не целитель.

Он дёрнулся всем телом и дотронулся повреждённой рукой до её пальцев. Потрогал — легонечко.

— Что такое? — подняла она бровь.

— Нет. Ничего, — выдохнул он.

Теперь всё равно перерыв, и может, у неё получится съездить в Торнхилл?