Книга Любовь против (не)любви, страница 186 – Салма Кальк

Катерина видела как раз момент его прорыва на кухню, и у неё чуть сердце не остановилось от увиденного. Он первым сориентировался — что означают невнятные крики, несущиеся от входа в замок, и — сделался призрачным. Вот только что был живым и нормальным, а потом раз! — и сквозь него стало видно каменную стену. Сказал, что сам идёт туда, чтоб остальные шли за ним ногами, и — исчез. И это было почище любой виденной в тот день Катериной магии. Раз — и исчез. И всё.

И его мальчишки, оба, подтвердили, что это не просто нормально, но хорошо и правильно. И что Ганс уже тоже так умеет, а Оливье — пока нет, но непременно научится.

Правда, когда все они — и Джон, и Джейми, и Рон, и мальчишки — добежали до кухни, маг уже был там и доложил о неудаче. Ничего, сказал, завтра мы их поймаем. Заинтересовался, что миледи делала на кухне — и ему рассказали о знаменитых грушах. Увы, от первой партии остались всего две штуки, остальные безнадёжно испортились от встречи с бывшей хозяйкой, и Жиль сказал бросить их в печь — а то ещё, сказал он, доедать сейчас придёт. А те две целые штуки попросил отдать своим парням, не сталкивавшимся с подобным лакомством. Они только рады были.

Питерс же, счастливый от того, что его спасли от миледи покойной хозяйки, пообещал господину магу лично хоть всю вторую партию, которая как раз сейчас в печи. Но — ещё через некоторое время. Господин маг воодушевился, погнал всех мыться и спать, а себе попросил принести сладостей в комнату. Мол, у него дела. И выразительно так посмотрел при том на Катерину, впрочем, она сделала вид, что не замечает, потому что рядом обретались оба братца Телфорда и Рон.

Поднос с грушами доставили ей в комнату и очень попросили отдать господину магу — ведь миледи сама маг и не испугается его силы.

Потому ей и пришлось среди ночи идти к нему с тарелкой, накрытой крышкой.

Дверь была не заперта — только прикрыта. Господин маг с кем-то внутри разговаривал — опять в зеркало, что ли? Катерина открыла дверь и вошла.

Он снова сидел в одной рубахе, держал в руках зеркало, улыбнулся ей и сказал — сейчас, мол, минуточку. Она поставила на лавку блюдо, оглядела комнату — не убирались здесь сегодня, что ли, лентяйки? Завтра нужно объяснить кое-кому, что почём. Собралась поправить постель — так с утра и валяется, как попало — и услышала, о чём он говорит.

Говорит по-франкийски, и думает, что она его не понимает?

— Знаешь, здесь всё сильно запущено, как говорит твоя матушка. Куча возвращенцев, полный замок запуганных людей и один-единственный маг на две недели пути вокруг. И что за маг, скажу я тебе! Невероятной прелести молодая вдова, я таких раньше и не встречал, и вообще не думал, что такие бывают. Изрядный талант — и при этом полный неуч, представляешь? Я уже сто раз пожалел, что тебя с собой не позвал, тебе нашлось бы, чем заняться! Уж ты-то знаешь, как вытянуть из человека атакующую силу — да, представляешь, всё есть, и не умеет пользоваться, как вчера родилась! Да куда там, муж магом не был, простец как есть, и всё, и она б такой же померла, если б всё это не случилось. Полным неучем. Ну женщина ведь, а ты что думаешь, здесь готовы учить женщин, хоть бы и магов? Но какая красавица, не передать словами, или разве твой отец сумел бы, а я не умею. Да-да, про волосы, как рассвет над волнами, и глаза, как глубины моря близ Фаро, и сама бела, как облачко, и нежна, как лёгкий ветерок… Откуда знаю? А догадался.