Книга Маша выбирает яркие цвета, страница 10 – Салма Кальк

— Наверное, ты права, прекрасная фея, — не стал спорить Жиль.

— Ты что-нибудь ел?

— Да, я нашёл молока и хлеба.

— Уже хорошо. А пельмени сварить не судьба была? Ну ладно, сейчас поедим.

Она поднялась и принялась ходить туда-сюда, сменила свою тунику на другую, потоньше и попроще, и со странными короткими рукавами, и шоссы тоже сменила. Звала кошек, кормила их, они хрустели из мисок какими-то маленькими пахучими кусочками. Делала какие-то пассы рукой — и грелась вода в прозрачном кувшине, загорался огонь на печке, на нём булькала кастрюлька, фея бросала туда какие-то белые кусочки.

— Наверное, тебя бесполезно спрашивать, с чем ты любишь пельмени, — вздохнула она.

— Увы, фея Мари, я не знаю, что это.

— Значит, попробуешь.

Он оглянуться не успел, как она собрала еду на стол — хлеб, тонко нарезанное мясо, которое умопомрачительно пахло, и тут Жиль понял, как же он голоден. Белые кусочки были разложены по тарелкам, ему Мари поставила большую, глубокую, и кусочков в ней было много. А рядом — блюдце, и туда она положила какой-то белый соус.

— Пробуй, в общем. Сейчас я ещё тебе в бульон масло кину, так вкуснее.

Кусочек масла растаял, и от него осталось красивое золотистое пятнышко. Жиль зачерпнул ложкой бульон — и ему показалось, что это очень вкусно. Внутри белых комочков теста оказалось мясо, а если взять такой на вилку и ткнуть в белый соус — и впрямь вкусно.

— Так тебе, наверное, рассказать, где ты есть?

— Конечно, прекрасная фея, рассказать! Что это за земли, в которых царит такой лютый холод?

— Ну ты загнул, лютый холод! Это уже весна, и снег тает, лютый холод уже закончился! Днём и вовсе тепло.

А дальше она говорила, что страна называется — Россия, местность — Сибирь, а город тоже как-то назывался, он не запомнил. И что она живёт в этой квартире одна, вообще у неё есть родители, но они где-то в другом городе, а она сама выучилась в университете — надо же! — и теперь в нём же и работает. И ещё в салоне красоты — так она это назвала. Показала на свои руки и пояснила, что делает дамам красиво.

Жиль пригляделся… спаси господи, что называется. На ногтях феи, невероятно длинных и блестящих, порисовал какой-то изумительный художник-миниатюрист. Дракон, солнце, кошка, цветок, сверкающие камни и что-то ещё, и цвет, много цвета. Это… поражало и завораживало.

— Мари… кто это делает? И для чего?

— Чтоб красиво было. А делаю я сама. Себе и другим.

Жиль рискнул дотронуться до одного ногтя — осторожно, кончиком пальца. Ощутил твёрдость и гладкость. Красиво.

Фея дождалась, пока он рассмотрит — ей было приятно. А потом сказала, что теперь чай, и она принесла торт.

Торт оказался белым и воздушным, а напиток, который она назвала «чай» — прозрачным, красно-коричневым и приятного терпкого вкуса. Жиль никогда в жизни не пробовал ничего подобного.

— Так, солнце, — сказала фея после ужина. — Что-то я сомневаюсь, что ты умеешь мыть посуду. Поэтому я сейчас тут всё уберу, и постелю тебе нормальную постель. А мне ещё бы поработать, там заказов накидали. Вообще тебя бы переоедеть, но мне тупо не во что, мой мужик сбежал, и адреса не оставил. Я подумаю об этом завтра.

И дальше Жиль смотрел, как она моет посуду — очевидно, вода подавалась магическим путём. И как устраивает ему постель — стелит простынь, и обворачивает подушку и одеяло чехлами из тонкого полотна.