Книга Варвара выступает в поход, страница 146 – Салма Кальк

Так вот, отец, его величество Руджеро, велел поутру собираться и отправляться в Кастель-аль-Либра. Заодно показать, что граф – верный подданный его величества, и под защитой, а то Звёздные Дожди к нему там что-то имеют.

…Идея принадлежала другу Гаэтано – с которым вместе было пройдено немало дорог. Который на своём горбу не раз вытаскивал Лео из заварушек, и Лео его – точно так же. С которым они поговаривали о том, чтобы смешать кровь и назваться братьями, но – не успели. Он-то и сказал – а давай я буду тобой, а ты – мной. Присмотримся к той невесте, и если там совсем нехорошо – будем думать, что делать. А вдруг она на самом деле окажется вовсе не такой, как о ней болтают?

Вот весь вечер и практиковались в надевании магических личин, а ночью напали Тигры. Как весть застала – так и пошли, Лео в личине Гаэтано, а Гаэтано – в личине Лео. Его убили по подлому, в спину, и тех тварей Лео перебил без всякой жалости прямо сразу же, а вот до Фабиано Апостоли не дотянулся. Тот не лез в драку и сбежал, едва запахло жареным. А потом до самого Лео дошло, что случилось – когда стали оплакивать принца.

Наверное, скажи он сразу, что жив, сбрось ту личину – и ещё можно было бы сыграть как-то иначе. Но он уже показался перед королём – невольно, не подумавши, и тот, конечно же, не очень-то глядел на друга погибшего сына, и был только рад, что тот друг исчез – потому что напоминал о погибшем, и мальчишку-оруженосца с собой забрал.

Мальчишка королю представлен не был, не успел. И принцу Годфруа – тоже. Мало ли во дворце оруженосцев?

В общем, тем утром Лео подхватил кое-какие вещи, привезённые из дальних краёв, оруженосца Готье, и вместе с ним подался в крепость Ордена ночных стражей.

О стражах говорили двояко. Что они бессердечные наёмники, которые служат тому, кто больше платит, и делают только то, за что заплатили. И что они за порядок и закон, и помогают королю тот порядок поддерживать – потому что их главный считает, что так правильно. А ещё – учат магии. Следовало разведать, что там и как.

Но для того, чтобы передвигаться по Монте-Реале без внимания к своей особе, требовалось усовершенствовать личину. Лео это умел, его практических навыков плюс ментальной магии хватало, и он не стал воспроизводить какое-то известное лицо, он сделал себе всего понемногу от разных людей. Только глаза оставил свои собственные. И с Готье взял клятву, что тот не проболтается.

Лео пришёл поговорить с мастером Кракеном… и остался. И Готье остался, и оба они дали обет на год. Правда, мастера пришлось убедить, что это никак не нарушает никакую волю короля – просто потому, что король и подумать не мог, что вместо принца Руджеро похоронили Гаэтано Ринальди. У того не было никого на всём белом свете, кроме Лео, и погиб-то он вместо Лео. Лео молился и просил простить его – и за невольный обман, и за смерть.

А почему Лео? Потому что на щите у него – Белый Лев. Потому, что грозный и благородный зверь. И ещё потому, что это имя он выбрал себе сам, а не получил по имени отца. Он и в странствиях называл себя – рыцарь Лео. Поэтому – брат Лео, и всё. Сейчас так, а дальше посмотрим.

А потом брат Лео привёл в Орден сестру Феникс. Невероятно красивую деву-мага с каким-то мутным прошлым, которая тоже являлась не тем, за кого себя выдавала. Ну, Лео сам такой, живёт настоящим моментом и в будущее дальше мести подлым предателям не заглядывает, поэтому – кто он такой, чтобы что-то выпытывать у неё? Тем более, что в крепости она стала – его, и он стал – её, и это было сильнее всякого обряда венчания. Два отщепенца, которые сошлись не потому, что имя, власть и владения, а потому, что они – это они. Потому что дева-Феникс крепко зацепила мужчину-Льва. И он видел её улыбку, и понимал – что и он ей отнюдь не безразличен, всё же не первый день живет на свете, и с женщиной имеет дело тоже не впервые. И как же, оказывается, хорошо, когда женщина такова, что с ней – и в бой, и на тренировку, и в поход, и в дозор, и танцевать на площади меж костров!