Книга Изменить себя, страница 44 – Салма Кальк

Эта мысль и оказалась тем самым толчком для того, чтобы решиться и выйти наружу. Потому что а вдруг? Вдруг я навсегда застряла в этой чертовой сказке? Вдруг лебеди-братики не вернутся, и я не придумаю, как их расколдовать? И никакая старушка не расскажет мне про обет молчания и крапиву?

В тот день я стояла в карауле в покоях королевы. Стоило ей узнать, что среди гвардейцев затесалась девица, она велела показать девицу ей. Что, я пришла. Сделала рожу тяпкой, встала – мол, всё для вас, ваше величество. Да, именно то, что вы подумали. Извращение – девица в гвардии, всё верно. К тому моменту я уже поняла, что амулет меня надёжно маскирует, и проникнуть сквозь эту маскировку не дано никому. И не беспокоилась совершенно.

Королева осталась довольна, и прямо стала присылать заказы на охрану и сопровождение. Я уже несколько раз наблюдала, как она принимает придворных и не только придворных в своём рабочем кабинете, и сопровождала её по дворцу для пущей важности. Ещё я один раз ехала с ней по городу в карете в ратушу и обратно, но в плане познания мира это оказалось несчитово – довезли, мы вышли, поднялись по лестнице в зал, приняли выражение верноподданнейших чувств от представителей магистрата, далее произошёл обед, во время которого я стояла за креслом королевы и надзирала, чтобы ей подавали еду чинно и аккуратно, а после обеда вернулись обратно в королевский замок, и я была отпущена.

Так вот, меня снова затребовали в караул. Я пришла вместе с Жермоном – совсем молодым парнем, шестнадцати, что ли, лет, он поступил в гвардию за месяц до меня. Мы пришли с надлежащим выражением лиц и встали в приёмной, камеристка сообщила – сейчас её величество выйдет, и нам нужно будет сопровождать её. Обычное дело. Постояли, подождали.

Королева вышла, оглядела нас обоих, поджала губы. Вообще она выглядела какой-то особенно разъярённой в тот день. Мы пошли за ней следом, довели её до покоев короля, вошли за ней, остались в приёмной. В личные покои короля мы никогда не ходили. Стояли себе да стояли. Ждали, пока или вернётся, или отпустит.

Прислушиваться к доносящимся голосам я уже просто привыкла – и потом рассказывать Лансу о самом интересном из услышанного. И тут прислушалась – благо, дверь осталась приоткрытой. Обычно королева не позволяла себе ничего подобного, а тут не то злость пересилила осторожность, не то ещё что.

— Это невозможно, душенька моя Лоэлия, то, о чём вы говорите. Невозможно, - громко говорил король.

— Отчего же? Ещё как возможно, - фыркнула королева.

— Где-то по свету бродят мои родные сыновья, понимаете? Я не могу передать престол вашему сыну, душенька, пока не узнаю о них хоть что-нибудь. Какая злая сила изгнала их? Почему они вдруг исчезли? Все эти годы я спрашивал вас, но вы молчите. Наверное, вы что-то знаете?

— Почему вы так подумали, о мой король? Откуда же я могу знать? – спросила королева, совсем не так растерянно, как могла бы.

— Потому что мне правильно сказали – нужно найти того, кому выгодно. Кому выгодно, чтобы ваш Тристан был объявлен моим наследником? Вам и только вам.

— Кто это вам сказал? – в голосе королевы зазвучала такая ярость, что я бы испугалась, стой я перед ней в ту минуту.

— Этого человека здесь уже нет, как и многих других, - вздохнул король.