Книга Подарочек, страница 22 – Салма Кальк

По мнению Ирки, да и обеих её собеседниц, уж если не ему – то кому. Потому что Евгений Валерианович был знающим и харизматичным преподавателем и хорошим руководителем для кафедры. Другое дело, что возглавлял кафедру он уже почти тридцать лет, многие вещи просто шли по накатанной – делаются, и хорошо, а в последние годы ещё и здоровье начало подводить. И чтобы выжить, нужно было держать нос по ветру, ориентироваться во всех политеховских подводных течениях и иметь знакомства в верхах. Из этого всего Евгений Валерианович имел главным образом третье, за него был и ректор, и кое-кто из заместителей. Надо было собрать энное количество бумаг и прийти на энное количество заседаний учёного совета.

Ему самому это звание выразилось бы, кроме почёта и уважения, в прибавке к зарплате, а кафедре – в высвобождении некоторого количества нагрузки, потому что заслуженный профессор имел право на уменьшенное против обычного преподавателя годовое количество часов. Ирка уже представляла, какие именно часы они высвободят, и куда именно их пристроят.

Но за это предстояло побороться.

Дамы обсудили вопрос со всех возможных сторон, и собрались уже было сходить помыть посуду и отправиться кто куда, когда в кабинет явилась Марья Ивановна – дама пенсионного возраста, работающая в такой же должности, как Ирка, только на соседней кафедре – через дорогу, что называется, по другой стороне того же коридора.

— Ира, здравствуй, а где это ты сегодня была? – поинтересовалась она.

— Здравствуйте, Марья Ивановна, – кивнула Ирка. – Со студентами, на занятии. Меня кто-то искал?

— Да, искали, из кадров и из учебного отдела, – сообщила Марья Ивановна.

— А почему Софье Абрамовне не сказали?

— Так не её же искали!

— Спасибо, я сейчас к ним схожу. Как раз обед закончился, – кивнула Ирка.

Марья Ивановна была тёткой вредной, и в отличие от философов, у неё на кафедре пышным цветом цвели сплетни и наушничество – во многом благодаря ей. Там тоже преподавателей было больше, чем нагрузки, но за каждую группу грызлись только в путь.

Ирка убрала посуду в шкаф – потом помоем – и отправилась в учебный отдел.

В учебном отделе делами кафедры философии, как и всех прочих гуманитариев, занималась милейшая женщина Ольга Юрьевна. Она обладала ангельским характером и безграничными запасами терпения – и в итоге с ней тоже хотелось всегда работать предельно аккуратно и точно, не психовать и не косячить.

Оказалось, что у кого-то там сверху возникли вопросы к их кафедре по почасовке с прошлого месяца – а что это так много. Почасовка – это оплата сверх согласованной в начале семестра нагрузки, поэтому с ней всегда непросто. Её разрешают только в том случае, когда лишних часов немного или когда образуется форс-мажор, как, например, в прошлом месяце – больничный у Виталия Юрьевича, или накануне Нового года и в январе, когда Сергею Андреевичу делали операцию, и пришлось подбирать не только его занятия, но и экзамены. Часть досталась Ирке, и это были сплошь иностранцы – монголы, вьетнамцы, китайцы. Специфическое развлечение – беседовать о том, что такое философия, с людьми, не вполне владеющими всеми тонкостями языка! На их фоне наши русскоязычные балбесы, которым просто лень книжку почитать, смотрелись особенно феерично.