Книга Подарочек, страница 17 – Салма Кальк

— То есть, наукой занимаешься?

— Типа да, хоть и не только ей. Ты же, наверное, тоже кандидат?

— Неа, – покачала головой Ирка. – Не срослось. Надо заниматься только диссертацией, а не работами вперемешку с подработками, а у меня не выходит. Может, в старости, – усмехнулась она.

— Да почему в старости-то, – не понял он.

— Там будет какая-никакая пенсия. Скорее никакая, но всё же. Жить на минимум я умею, даже если надо снимать квартиру. А в старости вернусь в родной город, заселюсь к племянникам и буду себе книжки умные читать и статьи писать, – рассмеялась она.

— Так ты не замужем?

— Нет. Мне когда мужа искать, с моими-то работами? А у тебя дома семеро по лавкам? Жена и дети?

— Пока ещё ни одна женщина не согласилась мириться с моим рабочим графиком, – пожал он плечами. – Я же вот как сюда к вам, ещё много куда приезжаю по самым разным надобностям. А чтобы ездить, надо искать финансирование. У меня, конечно, есть фонд, который обеспечивает некоторое количество исследований, то есть не вполне у меня, но есть, но это тоже непросто. В общем, мне пока не до того. А когда-нибудь потом посмотрим.

Оказывается, они уже некоторое время стояли в фойе за шторой, Ирка даже не поняла, как они туда попали. В зале вновь шумело, вопило и ухало, и возвращаться туда не хотелось совершенно. Здесь было так хорошо…

Ирка потянулась и сама поцеловала его – не слишком ловко, наверное, зато от души.

— Поедем ко мне? – он смотрел с восхищением, Ирка просто плавилась от этого взгляда.

— Лучше ко мне, это ближе. Спуститься с горки – и всё.

— То-то мне показалось, что я уже был в этих местах, – усмехнулся он. – А и в самом деле – был.

— Не пугайся, у меня сегодня чисто.

— Знаешь, я не очень-то помню, как там было, у тебя. Тебя – помню, чай твой помню с травками какими-то, вкусный, а вот что там ещё у тебя было – как отрезало. Всё же не каждый день доводится попадать в такие истории, поверь.

— А по твоему виду ничего такого заметно не было – ну, может чуточку тормозной, ну да человек, который сидел в сугробе без куртки, будет тормозной, – засмеялась Ирка.

— И благодаря тебе мы можем сегодня просто посмеяться над моей дуростью, – улыбнулся он.

Вот умеет же человек улыбаться! У Димки улыбка выглядела или вымученной, или каким-то жутким оскалом, когда вправду смеялся. А Андрей – как лампочка. Или обогреватель. Или луна ночью в окно, ага, вспомни, Ира, что ты так-то гуманитарий и препод, и придумай парочку нормальных сравнений!

— Так мы идём? – спросила она.

— Да, – кивнул он ей, и вновь с улыбкой.

Ирка написала Оле сообщение – мол, я пошла домой, не одна, не теряй, связь завтра. И пошла одеваться.

Ботинки она зашнуровала сама, а вот пуховик он ей подал. Подержал, пока она просунула руки в рукава, что-то поправил сзади – легко коснулся шеи. А потом ещё раз коснулся – очевидно, просто так. Ирка хихикнула. Андрей тоже рассмеялся.

Так они и смеялись не пойми над чем всю дорогу до Иркиного дома – а идти и вправду было недалеко. То он что-то рассказывал, то она, в какой-то момент даже на звёзды посмотрели, обнявшись – небо-то ясное, холодное.

На пятый этаж по подъезду всё равно что взлетели, Ирка не помнила, как открыла все замки, и как потом их закрыла – тоже. Целоваться начали ещё в крошечной прихожей, поснимали друг с друга одежду – сначала верхнюю, а потом и прочую нарядную. А потом Ирка открыла дверь своей спальни, в которую никого и никогда не пускала, потому что для гостей – диван в большой комнате. Они переместились туда… Да так там и остались.