Онлайн книга «Барышня ищет работу»
|
Тем временем врач вернулся и сел на стул. Взял мою правую ладонь, прижал палец к запястью — ну хоть это понятно, пульс слушает. Много он так наслушает, интересно бы мне знать? Но смотрит внимательно своими тёмными глазами через круглые очки, и волосы у него тоже тёмные, и усы с бородкой. — Итак, сударыня, вас привезли к нам вчера поздним вечером, у вас была разбита голова. Сказали — подобрали вас в Егорьевском переулке, вы лежали там без чувств, а перед тем вроде бы звали на помощь. Всё равно придут полицейские и будут расспрашивать вас, так что — соберитесь с силами и вспомните, что можете. Как вас зовут? Вы помните? — Да, — кивнула я. — Ольга… Филиппова Ольга Дмитриевна. — Отлично, — он взял с соседней кровати лист тонкой бумаги и начал писать на нём каким-то небольшим обгрызенным с одной стороны карандашом. — Ольга Дмитриевна, очень приятно. Я — доктор Зимин, Василий Васильевич, здешний целитель. Вы помните, как оказались в Егорьевском переулке? — Нет, — растерянно сказала я. — Я даже не знаю, где это. Я была… совсем не там. Я была на собеседовании на окраине Ново-Ленино, там отродясь не было никаких Егорьевских переулков. — Возможно, на вас напали совсем не там, потому что на вас определённо напали. Когда вас нашли, то — без обуви, без пальто, без шляпы, и никакого ридикюля с вами тоже не было. Это походило на правду — мне помнилось что-то подобное. — Да, я припоминаю, что два человека разговаривали о вещах, видимо — о моих. Я думала, что это сон. — К сожалению, нет. Где вы живёте? Кому дать знать о том, что вы у нас? — Я живу в Юбилейном, — честно сказала я. Но доктор Зимин нахмурился. — Это где? — Ну как, на левом берегу, от плотины прямо. До Мухиной, потом дальше. Любым транспортом. — Боюсь, я вас не понимаю. Плотина? Да и остальные названия мне тоже ни о чём не говорят. Но я вижу, что вы правдивы, видимо, ваши слова — это последствия травмы головы. С кем вы живёте? С родителями? С мужем? — Нет, я не замужем. Я живу с тётей, маминой сестрой. Мама… уехала. В другую страну. А отца своего я никогда не знала, только бабушку, его мать. И ношу на шее её крестик, она мне его надела давным-давно, и велела не снимать никогда, даже если купаться. Сказала, что шнурок заговорённый, никогда не порвётся и не натрёт кожу, что бы ни случилось. Я и ношу. И сейчас он со мной — я проверила. — Ваша одежда в сундуке под кроватью, — сказал врач. — Но я не могу отпустить вас, даже когда вы уже будете в силах, если вы не знаете, куда вам идти. — Скажите, а… землетрясение вчера было? — спросила я, чтобы, ну, хоть что-то спросить. Потому что всё звучало как-то очень нехорошо. — Было, — тут же ответил он. — И довольно чувствительное, давно таких не случалось, года три, что ли. Три — много, позапрошлой зимой у нас чуть ли не каждый месяц трясло. Но хоть вчерашнее мне не привиделось! — Значит, я помню правильно, — вздохнула я. — После травмы головы случается, что пациенты не помнят какой-то части прошлой жизни, даже если в остальном они здоровы, — врач смотрел сочувственно. 6. Ни розетки, ни лампы, ни компьютера 6. Ни розетки, ни лампы, ни компьютера Как это я не помню? Всё я помню! — Как зовут вашу тётю? — Филиппова Галина Дмитриевна, — сказала я. — Она домовладелица? |