Книга Барышня ищет разгадки, страница 36 – Салма Кальк

Кстати, Авенир! Я достала зеркало и позвала. Чёрт его знает, какое там у него расписание, но вдруг?

Оказалось — вполне так себе «вдруг».

— Оля! — и ведь радуется, да?

Не то, что Соколовский, этот чёрт замороженный, скопище вселенского пафоса! Вечно по делу, вечно бегом, вечно с какими-то заморочками!

— Здравствуй, друг дорогой, здравствуй, — что говорить, я тоже рада, всё же, близкий человек, полгода вместе были, даже поболее. — Вот, наконец-то выдалась минутка, веришь?

— Верю. Рассказывай.

Я и рассказала — обо всём, кроме истории с непонятными не подлежащими допросу телами. Потому что служебная тайна, да? Если что, ещё успею рассказать. А остальное — зима, холод, больницы здешние, люди.

— Ты рада? — спросил он.

— Чему? — не поняла я.

— Всему тому, чем там занимаешься. Жила бы тут, училась. А вместо этого — куда-то сломя голову по ночи, когда до рассвета ещё далеко.

— По ночи и там случалось, тебе ли не знать. А насчёт жила бы тут — и отчего же мне никто не сказал, что можно поискать варианты? — возможно, я спросила чуть более желчно, чем следовало. — Я-то думала, что раз магическая клятва, то и всё, обратной дороги нет. А мне тут уже не раз рассказали, что обходная-то есть, как всегда и со всем. Просто знать надо, как дело обставить.

— Да тебе вроде бы и не очень нужно было, — сказал он обиженно. — Обставили бы, отец бы решил.

Ну да, замуж звал, все дела, а я — ни да, ни нет, собака на сене.

— Ладно, прости, Авенир, но у меня тут сегодня ещё дело намечается. Как раз то самое, когда в холод и в ночь. Удачи тебе, и Афанасию Александровичу с Анной Мироновной поклон.

— Передам непременно, — кивнул он, — они о тебе спрашивают. Будут рады, что у тебя всё хорошо.

Да, у меня всё хорошо. Вот так нынче выглядит «хорошо».

Тьфу, лучше бы не звонила. Точнее, не связывалась. Про «не связывалась» звучит двусмысленно, но уж как есть.

Хмурая Лукерья принесла ужин — картошку с салом, с огурцами да с капустой. Я поблагодарила, а после попросила арро — потому что после такого разговора сон не шёл, и села читать ту главу «Некромантии в судебной практике», которая была о возможных трудностях в магическом допросе. Вообще нужно бы ещё что-нибудь по теме почитать, наверное же писали что-то, и до сих пор пишут? Соколовского спросить, что ли? Он ведь в каком-то там богатом доме живёт, вдруг там и библиотека такая же богатая? Спрошу завтра.

Надежда вернулась, метнулась ко мне — не надо ль чаю, я попросила — немного, просто хлебнуть горячего. И сказала — уйду по служебному делу, вернусь поздно, их не потревожу, завтра разбудить меня в восемь — мне ж разрешили прийти в субботу на службу попозже. А потом уже — одеваться и собираться.

У Зимина я была ровно за полчаса до полуночи. Он поджидал — с чашкой чая и газетой. Я заметила, что очки, которые обычно были его непременным аксессуаром, отложены, и газету он читал без них.

— Добрый вечер, Василий Васильевич. Ждём, да?

— Ждём, — кивнул он. — Чаю?

— Да, пожалуйста.

Я сбросила тулуп, и была вознаграждена — глаза его на мгновение расширились, усмехнулся едва заметно. Но ничего не сказал, просто налил мне чаю.

— Откройте тайну — у вас близорукость или дальнозоркость? — лучше отвлечь от себя, да?

Тьфу ты, нужно было не так спросить.