Книга Барышня ищет разгадки, страница 166 – Салма Кальк

И тогда удалось и приманить, и поймать, и после того — наказать. Задачка оказалась не самой простой, но — он был горд собой, когда решил её. Сейчас же предполагалось сделать что-то подобное, и для того — выспаться, но он вроде бы сделал это, и хорошенько поесть, что тоже не самое сложное в мире.

— Что нужно-то? — Пантелеев уже готов бежать, только что не за рукав теребит.

— Вам, Семён Игнатьевич — сидеть в засаде и ждать. Потому что наш некромант может появиться не в одиночку, может оказаться осторожным и сначала осмотреть место действия из пространства теней, да и вообще бог знает, что там может быть. Один противник не насторожит так, как явная засада. Поэтому увидят меня… а всех прочих я до времени прикрою. И без моего сигнала не выступать, ясно?

— Ясно, — закивал Пантелеев.

Так же внятно кивнули Савицкий и трое магов от Болотникова.

Один некромант и пятеро универсалов — должны справиться.

И вот он стоял у обочины — один. На ладони, освобождённой от перчатки, лежал камешек, с виду — обычный, но на самом деле на него было кое-что наколдовано, Соколовский сделал это сегодня на закате. И камешек этот ни много ни мало создавал сильнейший зов — в первую очередь для того, кого хотели увидеть. Соколовский надеялся, что недолгого знакомства оказалось достаточно для того, чтобы создать правильную привязку.

Если это будет один некромант — ничего сложного. Но его могут не отпустить в одиночку, и тогда может понадобиться помощь. Впрочем, увидим.

И что же? Как в воду глядел. Где-то впереди зацокали копыта — осторожно, потому что лёд. Но если копыта — то где наш некромант? Тоже верхом?

Точка приближалась, приближалась… и стало понятно, что там телега, запряженная парой, и никакого некроманта в ней нет.

И где же он?

В телеге сидели трое, и все они были — простецами. Ни одного мага. Но какой-то магический фон ощущался, и ощущался несомненно, артефакты, что ли?

А некромант проступил ровно в тот момент, когда телега подобралась на расстояние пистолетного выстрела. Проступил сзади, за деревом, чтобы увидеть его, пришлось сунуть камешек в карман, шагнуть в снег и обернуться.

Щупальце, удар… и тут этот чёртов дурак снимает с себя амулет. Толкает его себе в карман, и неразборчиво бормочет не пойми что.

Впрочем, слова внезапно оказались не важны, потому что Соколовский ощутил, как начал пробуждаться, глухо ворочаясь, здешний погост. Ва-а-ашу мать!

— Пантелеев, обезвредить телегу, не убивать, но и не жалеть, — скомандовал он в зеркало. — А после готовиться отражать атаку обитателей погоста.

Кто-то на той стороне зеркала принялся молиться, кто-то выругался, а потом на телегу сверху рухнула сеть и мгновенно опутала всех, кто там сидел. Телега опрокинулась, сеть с пленниками выкатилась в сугроб на обочине, а кони дунули прочь в обратном направлении вместе с телегой. Кажется, в ту сторону кто-то побежал — прибрать пленных, всё верно, но Соколовский уже не смотрел туда, он обернулся к некроманту, потому что это враг, и враг или очень опасный, или просто бестолковый, от чего ни капельки не легче.

Потому что слева, со стороны погоста, пёрла нежить. Это пока ещё не та, что старше пятисот лет, здесь такую пойди поищи, но тоже можно подумать, кто они таковы — бывшие обитатели здешней тюрьмы, не дождавшиеся окончания срока, а кто-то должен быть оставаться здесь и вовсе бессрочно. Ничего хорошего к живому у такого вот не было и быть не могло. До тюрьмы здесь вроде бы располагался казённый завод, тоже жили и работали люди, и тоже умирали. А до завода — просто небольшое поселение. И поэтому — приготовиться, и вперёд.