Книга Барышня ищет разгадки, страница 158 – Салма Кальк

О как. Впрочем, понятное дело, и по уму-то нужно вот вообще всех-всех опрашивать, но мы же не успеваем, да? Поэтому те, кто скончался дома, от понятных причин, исповедавшись и причастившись, в окружении семьи — оставались не охваченными, с подобными почтенными жителями мы дел почти что и не имели. Однако мне ещё в Москве доводилось что-нибудь узнавать по просьбе оставшихся родных — потому что иногда и вправду бывает нужно.

— Схожу, — кивнула я. — Когда лучше это сделать?

— Хорошо бы сегодня, но если вы уже не в силах — пошлём сейчас Василия, предупредим, что завтра поутру.

— Да схожу. Нужно после работы, или можно сейчас?

— Можно сейчас, заполните заключение — всё, как надо, в общем.

— Так и поступим, значит, чаю только выпью да кусок хлеба съем.

— Да чего ж кусок хлеба-то, — возник Василий, — у нас от обеда пироги остались, с картошкой и сладкие, и чай я сейчас мигом согрею!

Он и вправду согрел, и я пила его с пирогами, а Елистратов зыркал на меня — ему хоть и предложили, но он отказался. Ну и ладно, сам себе хороший человек.

А когда я принялась одеваться, отложил очередное заключение и поинтересовался:

— И куда вы направляетесь сейчас?

— На дом, вызвали. Нужно расспросить усопшего, заключение завтра утром принесу.

Елистратов оглядел меня недовольно, поджал губы — и ничего не сказал. А я распрощалась и пошла на Троицкую — вроде и не очень далеко, но — время займёт. Впрочем, солнце садилось, но ещё пригревало, с крыш повсеместно капало, на всех деревьях вокруг орали птицы — то есть, весна идёт, и жизнь сама по себе хороша. Только бы вот… разобраться со всеми напастями.

Миша вчера вечером отозвался и сказал — нет, ещё не завершил своего дела, пока не возвращается, ей — вся его любовь, ревизорам — привет. Ладно, значит — идёт, как идёт, живём дальше.

Я добралась до нужного дома, когда солнце уже село где-то там, на левом берегу реки за горками. Дом оказался большим и богатым, на мой стук открыл лакей — и только услышал про некроманта, тут же принялся кланяться и приглашать проходить.

Оказалось — купец Родионов покинул сей мир нынче в ночь. Я не была с ним знакома — потому что полтора года тому он уже был хвор, не поднимался с постели и командовал своей лесозаготовочной империей из спальни, совмещённой с кабинетом, так болтали. Но слышать слышала — потому что нельзя не слышать.

Остались три сына и дочь, и множество внуков, и даже правнуки, кажется. И о чём же хотят узнать все эти люди?

— Здравствуйте, — дама в трауре, лет пятидесяти, худая и осунувшаяся, смотрела на меня недобро. — Это вы — некромант? А где Михаил Севостьянович?

— Здравствуйте, Филиппова Ольга Дмитриевна, губернское магическое управление. В отсутствие Соколовского исполняю его обязанности.

— А куда делся? Или что, приезжие нашли на него управу? — к нам вышел дородный мужчина, тоже в чёрном, похожий на даму — брат и сестра?

— Что значит — приезжие нашли управу? — вздёрнула бровь я. — Михаил Севостьянович находится в отъезде по служебному делу. Если вам непременно нужен он — будьте готовы подождать день или два. Если вам нужен любой некромант — я уже здесь. А то ещё можете послать к нам в Кузнецовскую, за приезжим, он, полагаю, тоже справится.

Брат и сестра Родионовы пошептались — я не стала прислушиваться, но не услышать «Чужой? Сор из избы? Невозможно!» оказалось сложно. А потом мужчина поклонился мне.