Книга Медведь и русалка, страница 69 – Салма Кальк

— Конечно можно, но ты ведь понимаешь, что магическая сила тебе не преимущество, а дополнительное препятствие, потому что ты не сможешь её использовать?

— Ограничитель наденете что ли? – не поверил Медведь.

Так ведь делают в исключительных случаях.

— Нет, - покачал головой парень. – Ты сам себе будешь ограничителем, если сможешь дойти хоть до какого-то приличного этапа.

Ха. Это он не видел, как Вуату, стоит тому только заметить, что кто-то себе магией помогает, тут же орёт, обзывается лентяями магически одарёнными, и заставляет начинать всё сначала! То есть раньше так делал, на первом курсе, сейчас-то все научились уже и не подставляются так, понятно уже – если сказали, что без магии, то и без магии. А иногда вообще сложное задание – часть можно сделать с магией, а часть обязательно нужно без неё. Так что… поглядим.

— Норм, - только и сказал Медведь, потому что зачем им тут объяснять?

Дальше парень повторил ему общие правила – ну там сегодня отбор, затем уже по графику собственно соревнования, группы по восемь человек, и нужно пройти этап лучше всех. Таких этапов будет четыре, на каждом получать баллы. А дальше по баллам восемь лучших, и они уже играют на вылет. После каждого следующего этапа часть отсеивается, в четвертьфинале восемь лучших, потом четверо, потом двое. При этом он так поглядывал на Медведя, что не нужно быть никаким менталистом, чтобы понять – думал он, что перед ним маг-дурак, который умеет только магию и кулаками махать. Хотя у него в справке из госпиталя человеческим языком написано – боевой факультет. Он думает, что на боевом факультете дураки учатся? Нет, учатся, конечно, типа их новенького, но он же у них не навсегда?

Девушка распечатала документ, и Медведь взялся читать – ну там, он согласен на участие в соревнованиях, предоставил документ о том, что здоров, с правилами знаком, обязуется их выполнять, и в случае, если сам правила нарушит – то претензий не имеет. Тут у него вопросов не было, он подписал, и пошёл в раздевалку – переодеваться, а потом в зал разогреваться.

В небольшом зале бродил ещё десяток парней и мужиков. По виду такие, впечатляющие, особенно один – из-под майки на спине торчал кончик шрама, нехренового такого. На него посмотрели, да и всё, тут же вообще не понять пока, кто пройдёт, а кто нет.

Вызывали по очереди, вызванные уходили и уже сюда не возвращались. Наверное, другой выход, чтоб не спрашивали, что там было. Так и оказалось – когда вызвали его самого, то в просторном зале, кроме него, сидели только мужики и одна тётка из жюри. С ним вежливо поздоровались, отметили его в своих планшетах, и дальше уже просто отмечали, как он выполнял этап за этапом. Бегом, допрыгнуть, забраться по канату, перебраться на следующий снаряд по скобам, вбитым в потолок – всего три штуки, не сложно, дальше спуститься по стене, спрыгнуть, пролезть, протиснуться, снова допыгнуть, теперь уже до палки, которую нужно принести жюри – и готово.

Медведь принёс им палку, его ещё раз оглядели, и главный сказал:

— Господин Долле, вы прошли. Первый конкурсный этап – через две недели, мы вас известим, готовьтесь.

И он сказал им «спасибо», и пошёл. Готовиться.

Дежурства в бассейне госпиталя продлились два дня и две ночи, потом господин детектив Долле разрешил Финнее связаться с мамой и передать Саннию на попечение морских. Как оказалось, господин Зираэль смог добыть из воспоминаний Саннии много важных деталей о людях, которые увезли её от моря, но у него не вышло понять, где именно она живёт. Как передал ей Медведь, а сам он услышал от дяди – господин Зираэль несколько смутился, но был вынужден признаться, что не особо знаком с теми, кто проживает за пределами Океана Покоя. А семейство Саннии, кажется, обитает где-то в Атлантике.