Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 81 – Салма Кальк

— Ну если не боишься, заглядывай вечером к тройняшкам, у нас там гнездо.

— И меня прямо пустят и не побьют?

— Не побьют совершенно точно, — смеюсь.

Двое остальных мальчишек слушают и мотают на ус. Я делаю вид, что не замечаю их интереса, подумаешь — смотрят.

Но вечером они приходят к нам все втроём. И мы толпой виртуально углубляемся вглубь горы.

Как мало нужно для счастья здешним детям — рассказали сказку, загадали загадки, дали возможность поискать и разгадать… и уже хорошо и весело. И вот на дворе вечер, мы сидим в спальне тройняшек, причём девчонки закрывают дверь и смотрят, чтобы никто посторонний не проник, и я рассказываю о пещере.

Надо сказать, опыта с пещерами у меня немного, ну, бывала в нескольких — туристических, с проложенными маршрутами. В Европе, не у нас. Уж наверное, пещера в гольцовой зоне Хамар-Дабана зимой будет какая-то не такая. Но слушатели мои ни в одной пещере никогда не бывали, и в горах-то не бывали, и поэтому сидели и слушали, как я рассказывала о заметённой снегом дороге, о высоченных кедрах со снежными шапками, которые становятся всё ниже и ниже, пока мы поднимаемся всё выше и выше, а потом и вовсе сменяются кедровым стлаником. О звериных следах на снегу, тут кто-то из мальчишек кивал — мол, да, зимой в лесу звери непременно будут. О птицах, которые зимуют здесь, не улетают в тёплые края. О том, как хорошо сидеть у костра и слушать песню метели, и радоваться, что метель там, снаружи, а мы в тепле и у огня.

Тут же Ванька-Мокрый, имевший опыт ночёвок в тайге у костра, принялся рассказывать — как раз о том, как ходили брать ягоду и шишку, с отцом, дядей и ещё какими-то родственниками, которые куда-то делись, я не поняла, куда, но делись же, раз он оказался здесь. Кто-то из девочек тоже принялся вспоминать… а я слушала и думала себе. Ещё три или четыре записки с подсказками, а потом уже — как раз та самая финальная сцена, где наших героев поджидает — кто? Кто-то. Великий местный зверь. Отчего-то мне захотелось, чтобы это был кто-то компактный, но от того не менее могучий, то есть — не медведь, не волк, не рысь, не лось какой-нибудь, в конце концов. А кто? Горностай? Куница? Белка? Бурундук?

О, бурундук. Великий волшебный бурундук. То есть фактически маленький, а незваным гостям он мог представиться каким угодно. И кем угодно, вот, пускай представляют сами и рассказывают, кого видят.

Эмилия Карловна вломилась без церемоний и сказала:

— Что это вы тут делаете такой компанией?

А мы чинно сидели на трёх кроватях, очень плотно, в тесноте, но не в обиде, как говорится, и свечка у нас горела, и никакого безобразия мы не нарушали, но посмотрели на нас недоверчиво.

— Спать пора, — сказала она строго.

Мы и не возражали — потому что вот ещё, начнём возражать или ещё что — а нам возьмут и запретят вечерние посиделки. А мне это надо? Не надо. Значит — вот.

Возвращаюсь к себе, беру полотенце и прочее, что положено для умывальни, и получаю вопрос в лоб от Лизы:

— Что это вы там делаете, у китаянок?

— Разговоры разговариваем, — пожимаю плечами, потому что это чистая правда, между прочим.

— А что все ищут? И почему говорят, что ты придумала искать?

— Потому что вправду придумала.

— А мы почему не ищем?

— Потому что вам и так хорошо, вашей маленькой, но дружной компанией, — обхожу её и иду умываться.