Книга Город веселья и злобы, страница 25 – Алексис Л. Менард

Я кинул на него злобный взгляд и продолжил, несмотря на то что он меня перебил:

— После встречи я лично общался с Хартсонгом, и он врал мне в лицо. Он обещал мне, что не повторит того, что короли на Континенте сделали с потомками Отмеченных. И знаешь что, Сол? – Я наклонился вперед, глядя ему прямо в глаза. – Он почти выблевал все свое вранье, спасибо бутылке «Векс Веритас», которую мы распили в честь его назначения.

— Вы опоили Верховного Наблюдателя? – почти завопил Соломон, вцепившись в край столешницы.

— Я не доверяю политикам, а он наглядно показал, почему им нельзя доверять. – Я указал в сторону бабушки: – Родители моих родителей и множество других людей переплыли море, чтобы обрести убежище и быть теми, кто они есть. Я не дам кучке жадных до власти уродов вроде Хартсонга, Холлоуэя или Нила, провались он в Инферно, Колдуэлла угнетать кого бы то ни было ни в этом городе, ни на всем Острове.

— Николаи, – голос бабушки звучал мягче, чем я когда-либо слышал с тех пор, как был маленьким, – у тебя всегда было доброе сердце. Но ты не обязан участвовать во всех битвах подряд. Не тогда, когда уже ведешь свою собственную.

Я неотрывно смотрел на дядю, но почувствовал, как бабушкина сухая рука скользнула в мою. От ее поддержки мои напряженные плечи слегка расслабились.

Соломон провел рукой по лицу.

— Это все ради Камиллы, ведь так, Нико?

— Целиком и полностью ради Камиллы, – резко ответил я, злясь, что голос в очередной раз дрогнул при упоминании ее имени. – Я поступил так, как ты просил, дядя. Я честно попытался освободить ее законным путем, но из-за того, кто я есть, никто из них и не подумает открыть Хайтауэр. И когда я ее верну, когда она вернется домой, этот город станет местом, где она будет в безопасности.

— Может быть, мы заявим о себе? – заговорил Арамис. – Если Внутренний Судебный Орден убедится, что мы не умерли, и мы в открытую поддержим твои планы, возможно, они захотят двигаться дальше.

Я обдумал и это, но проблема оставалась прежней.

— Если Внутреннему Судебному Ордену станет известно, что вы живы, возникнут вопросы. Не говоря уже о том, что Фиренце молчат с того самого дня, когда произошел инцидент с поездом. Они обладают влиянием и связями с очень могущественными людьми в Ордене, и если они захотят от вас избавиться, то найдут способ. Вы единственные, кто остался от семьи Миллы, и я не позволю, чтобы с кем-то из вас произошло что-то плохое. Пусть все думают, что вы мертвы, и вы будете живы тогда, когда это станет по-настоящему важно.

— Нам нужно нечто большее, чем отсиживаться здесь, Аттано! – возразил Арамис. – Моя сестра – Отмеченная. Не просто потомок кого-то, кто получил силу от Святого, исчезнувшего две сотни лет назад. Она потомок самой Хаос в первом поколении, а это значит, что ее сила может быть просто невероятной. У тебя есть хоть малейшее представление о том, что они могут там с ней творить?

— Есть, – еле слышно ответил Лотар, угрюмо глядя в пол.

Арамис бросил на него быстрый взгляд, в котором читалось что-то похожее на сочувствие.

— Я лишь хочу сказать, что не против рискнуть головой, чтобы вызволить ее оттуда. Как ты сказал, у нас осталось не так уж и много живых родственников. Я сделаю что угодно, лишь бы вернуть сестру.