Книга Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей, страница 110 – Валентина Зайцева

Я долго и молча смотрела на него. На тёмные круги под глазами, на то, как судорожно сжимаются его пальцы на животе, как тяжело и с трудом он сглатывает.

— Тогда в чём же дело? Почему именно она?

— Ты всё равно не поймёшь, — он качнул головой и отвернулся к окну. — У тебя-то всё осталась при себе. Деньги, любящая и обеспеченная семья... Куча народа, которая готова разбиться в доску, лишь бы у тебя всё было хорошо. Люди, которым на тебя не наплевать. А у меня ничего не осталось. — Он резко встретился со мной взглядом, и я почти вздрогнула от открывшейся в его глазах глубокой уязвимости. — Эта машина — всё, что у меня было от прежней жизни. Статус, имя, уважение... Если отнять и это, то от меня вообще ничего не останется.

— Это неправда, — попыталась возразить я, пытаясь достучаться до него. — У тебя есть свой бизнес, ты сам его поднял!

Глеб издал низкий, мрачный смешок:

— Поверь мне, даже клуб принадлежит мне только на бумаге.

Я не совсем поняла, что он имеет в виду.

— Ты — это не твоя машина, Глеб.

Он прижал пальцы к виску, судорожно массируя кожу:

— Не будь такой наивной, Рыжая. В нашем мире важно держать планку и сохранять лицо.

Я аккуратно взяла его за руку, заставляя посмотреть на себя:

— Да какая разница, на чём ты ездишь?! Хоть на старом ржавом «жигулёнке», хоть на новенькой «феррари» — людям всё равно! — На секунду морщинка у него на лбу разгладилась, но я, не подумав, ляпнула лишнего: — На тебя и так все смотрят свысока. Твоя репутация и без того разбита в дребезги.

Я слишком давно знала Глеба Вилкова и прекрасно понимала, что он ценит прямую честность превыше всего. Но едва эти слова слетели с моих губ, как я осознала: я совершила ужасную ошибку.

Выражение его лица мгновенно изменилось. Раздражение исчезло, уступив место пугающему, мёртвому спокойствию. Это читалось во всем: в отведённом взгляде, в поджатых губах, в том, как тяжело опустились его плечи.

До меня с ужасом дошло: я только что по-настоящему ранила его чувства.

Я даже не подозревала, что у Глеба Вилкова вообще есть чувства.

— Глеб, прости, я не то хотела... — попыталась исправить положение я.

— Поехали, — сухо оборвал он и поднялся с кресла.

Я судорожно подхватила сумочку и поспешила за ним на улицу. В голове крутилась только одна мысль: обо всём забыть или попытаться хоть как-то сгладить эту неловкость.

Наконец я решилась и залезла в сумочку:

— Послушай, у меня есть кредитка на крайний случай. Там лимит под миллион рублей. Родители не сразу заметят списание. Давай вернемся и внесём платеж за пару месяцев? За это время что-нибудь придумаешь — с отцом решите или в клубе ситуация развернется...

Я протянула руку к его плечу, но он жестко отмахнулся.

— Забудь, — отрезал он, подойдя к моей машине. — Просто отвези меня в «Аид».

Я посмотрела на него с подозрением. Единственный известный мне способ, которым Глеб раньше быстро добывал крупные суммы — это азартные игры. Но это же прямая дорога к нарушению испытательного срока!

— Глеб...

Он резко поднял на меня глаза — блестящие от едва сдерживаемых эмоций, с застрявшей в брови одинокой блёсткой:

— Ты можешь хоть один раз не читать мне нотации и просто сделать то, о чём я прошу? Хотя бы один раз?

— Я просто хотела...

— Я сам решаю свои проблемы, — холодно чеканя слова, проговорил он.