Книга Милфа, страница 18 – Маша Малиновская

— Но я.…

— Пошла отсюда.

Девушка захлопывает рот и пятится, но тут я неожиданно для себя влезаю.

— Может, я смогу помочь? — говорю, а саму в жар бросает. — Я давно не брала в руки кисть, но если есть краски, то….

— Краски есть, — кивает девушка.

— Тогда неси, чего стоишь, — рявкает хозяин клуба, и девушка моментально исчезает.

Я же растерянно смотрю на Илью.

Если честно, сама от себя такого предложения не ожидала. Мне же домой надо вообще-то. Роман вот-вот с работы вернётся, и Костя тоже, наверное, голодный.

Как будто вырвалось. Само дёрнуло. Хотя спонтанными решениями я обычно не отличаюсь.

— Ты рисуешь? — спрашивает Илья, но не могу сказать, что в его голосе ярко звучит удивление.

— Ну… вообще нет, уже давно в руки кисть не брала. Но когда-то рисовала, вдруг получится помочь.

— Получится, конечно, — говорит так, будто я глупость сморозила. — Это же как езда на велосипеде или игра на гитаре — раз научился и потом всегда умеешь.

Если бы.

Внезапно внутри закрадывается страх — а вдруг я сейчас действительно не смогу помочь? Опозориться перед племянником мужа совсем не хочется. Настолько, что я начинаю нервничать.

Девушка возвращается буквально через пару минут.

— Вот, — говорит она и ставит на стол небольшой ящик с акриловыми красками для росписи по коже и ткани, брезентовый пенал с кистями, стакан с водой и плоскую пластмассовую палитру.

А еще смотрит на меня с такой надеждой, будто я её последний шанс. Наверное, так оно и есть, видимо, это выступление очень важно для нее.

Чувствую, как ладони становятся влажными, а пальцы дрожат едва заметно, но достаточно, чтобы я это почувствовала. Всё, что стоит на столе, выглядит настолько привычно, но одновременно чуждо, что я уже начинаю сильно сомневаться в этой затее.

Я беру одну из кистей, прохожусь по ее щетине пальцами. Когда-то этот жест был автоматическим, сейчас же я делаю это почти благоговейно. Смешиваю первую краску, пытаюсь подобрать нужный оттенок, прикладываю кисть к палитре.

Рядом девушка стоит напряжённо, ее руки скрещены на груди, локти приподняты, чтобы не мешать, взгляд цепляется за меня.

И не только она. Я чувствую на себе и остальные взгляды. Любопытный Игната.

И Ильи. Другой. Острый. Тревожащий. И я пытаюсь сейчас заставить себя не анализировать его.

Глубоко вдыхаю и делаю первый мазок.

Тёплая кожа девушки под кистью немного прогибается, и я сосредотачиваюсь, пытаясь сделать линию ровной. Руки дрожат меньше, чем я ожидала.

— Порядок? — слышу голос Ильи. Он звучит слишком близко. Неожиданно близко. Настолько, что я задерживаю дыхание, чтобы не вдохнуть его запах и не потерять ориентацию в пространстве окончательно.

Я не поднимаю голову. Если я посмотрю на него сейчас, я точно всё испорчу.

— Да, — отвечаю коротко, сосредотачиваясь на следующей линии.

Работа идет медленно, но с каждым мазком я начинаю чувствовать лучше то, что делаю. Линии становятся чётче, цвета ложатся ровнее. Это чувство... Оно такое новое и знакомое одновременно.

Кажется, будто мои нервы оголены. Но внезапно это ощущается не так, словно мне дышать нечем, а наоборот. Тело вибрирует. Кожа становится чувствительной, в груди что-то приятно щекочет.

Я чувствую, как дышу глубже. Легче. В последний раз я почувствовала себя так, наверное, в тот момент, когда впервые взяла кисть в руки. Это волнует. Даже пугает.