Книга Мой сводный хулиган, страница 61 – Маша Малиновская

За эту фразу мне хотелось швырнуть в отца куском недоеденного круассана, хотя я очень уважительно отношусь к родителям. Но это замечание заставило меня покраснеть до корней волос, что вызвало искру усмешки во взгляде Артура. Точнее “старшего брата”, ага.

Братья, вообще-то, не лезут сёстрам в трусы.

Эта фраза всплыла в голове, и я покраснела ещё сильнее.

— Хорошего дня! – вскочила со стула и, забыв про сумочку, быстро пошла вон из кухни.

И только выбежав на улицу, я смогла ровно вдохнуть. Внутри кипел ядовитый коктейль из злости, обиды и пучка ещё непонятных, неопознаваемых эмоций. Эдик невероятно раздражал одним своим видом, а уж тем более кривоватой улыбочкой.

— Падай, Никуля, – он открыл пассажирскую дверь своей новой тачки, приглашая, а мне захотелось ткнуть ему в глаз пальцем за “никулю”.

Ну сколько можно уже говорить? Мне не нравится, когда меня так называют! Все эти никуши и никули, будто курицу зовут или корову на водопой. Фу!

Я села в салон и пристегнулась. Эдик обежал машину и важно уселся на водительское сиденье, тоже натянул ремень безопасности и провернул ключ зажигания. Мне даже показалось, что у него ладони вспотели, когда он положил их на руль. Захотелось раздражённо закатить глаза, но я сдержалась. Всё-таки совесть скреблась, что я решала свои вопросы за счёт Эдика. Это некрасиво было, вообще-то.

— Не сильно дует тебе, может прикрутить климат-контроль?

— Нет, спасибо, нормально.

“Ну и чего стоим? Снимай платье, Ника, оно красивое, конечно, но мокрое и холодное. Заболеть хочешь?”

Грубый. Властный. Наглый. Считает, что он прав.

Кто вообще ему разрешал стаскивать тогда с меня мокрое платье?

Вот Эдик с уважением. Спрашивает, как мне лучше, самой решать предоставляет. А тот… Только почему меня эта уважительность от Эдика бесит, а при воспоминании, как Артур стащил мокрое платье с моего околевшего от холода тела, внутри становится тепло и щекотно? Почему мне хочется сейчас быстрее вернуться домой, а тогда хотелось, чтобы время остановилось?

Что со мной не так? Что за дурость? Может быть, я какая-то не такая, ненормальная? Почему, даже зная его истинное отношение, я внутри вся замираю при воспоминаниях о позавчерашней ночи?

Точно ненормальная.

Гулять по набережной я отказалась, сославшись на неважное самочувствие. Все силы куда-то делись и накатила слабость и апатия. Наверное, всё ушло на утреннее представление, поэтому я попросила Эдика отвезти меня домой. Съела мороженое, которое он настойчиво предлагал раза четыре, чтобы совсем не обидеть его.

Он отвез меня, притормозил у ворот, а потом вычудил вдруг. Когда я уже собиралась открыть дверь, чтобы выйти, Эдик вдруг ухватил меня за руку, потянулся и попытался поцеловать. Я рефлекторно дёрнулась, и его губы скользнули по моей щеке, оставив влажный прохладный след.

— Какого чёрта? – возмутилась я. – Эдик!

— Прости, Никуля, – он поднял ладони. – Сорян-сорян, не буду спешить.

Я вышла из машины и захлопнула дверь. Не знаю, почему он был такой популярный в школе и девчонки млели от одного только его взгляда. Я к нему такого не испытывала ни тогда, ни сейчас. Он уехал, моргнув на прощание фарами, а я раздражённо вытерла щеку.

Обед я пропустила, да и есть не особенно хотелось – мороженым аппетит перебила. Выпила стакан воды и поднялась на второй этаж.