Книга По его правилам, страница 47 – Маша Малиновская

— Злата, ты вроде бы говорила, что вы не ладите, — осторожно спросила мама. — Там безопасно? Да я бы сама хотела быть уверенной.

— Безопаснее, чем на улице в пургу, мам. Демид нормальный парень, и у него самая обыкновенная бабушка, — я вздохнула. Кто ж на самом деле знает её, эту бабушку. Снова сказала неправду. Точнее, не сказала правду, что бабушку его я и не видела ещё. Может, это вообще какая-то непонятная квартира, блат-хата какая-нибудь. — Может, ты позвонишь дяде Саше, и он сможет приехать?

— Сейчас, дочь. Перезвоню.

Перезвонила мама минут через пять, злая и расстроенная одновременно. Дядя Саша сказал, что машина вроде как не на ходу, но мама была уверена, что он просто боится на ней ехать в пургу. Бережёт больше, чем близких. И вообще, они рассорились. Она потом и к начальнику своему обращалась, и в несколько такси звонила — результат один. Она паниковала, я слышала, что в её голосе слышны были слёзы. Потом сорвалась и наругалась на меня, обвинив, что мне стоило быть расторопнее.

О драке и всём, что случилось, я рассказывать не стала. Не по телефону и не сейчас, по крайней мере. Иначе у неё точно истерика случится. Когда мама начинает паниковать, особенно в отсутствие папы, взрослой приходится быть мне.

— Ладно, мам. Всё будет хорошо. Мне придётся остаться, ты только не волнуйся. А утром, как дороги расчистят, я сразу же пойду на автобус.

— Злата, только звони мне! — слышно было, как напряжённо дышит мама. — У тебя как с зарядкой сотового? Сколько палочек на батарее?

— Две из трёх, мам. На улице мороз, вот и сел быстро.

Мы распрощались, и я отключилась. Маму-то я успокоила, а вот как теперь свыкнуться самой с мыслью, что мне придётся провести ночь в квартире с Бахуриным? И правда, кстати, где его бабушка? Если судить по квартире, то похоже, что здесь живёт пожилой человек, но где она сама?

Я нашла ванную и открыла воду, чтобы вымыть руки. Ободранная об лёд кожа защипала так сильно, что пришлось закусить губу. Потом отыскала моток ваты, про который сказал Бахурин, оторвала кусочек, смочила одеколоном и прошлась по ссадинам.

Мне до сих пор сложно осознать то, что произошло. Эта девушка, Олеся, окликнула меня, когда я уже выходила из школы, а потом две её подружки просто подошли и подхватили меня под руки. Со стороны выглядело так, будто мы по-дружески тесно поддерживаем друг дружку на скользкой дорожке. Всё было так быстро. Они уволокли меня за угол школы, а потом утащили и толпой подталкивали к озеру. Что-то выкрикивали, обзывали крысой, хихикали. Уже на озере вперёд вышла эта Олеся. Стала оскорблять меня, говорить ужасные слова, приплела, почему-то, Бахурина. А потом сдёрнула с меня шапку и толкнула. На ногах я устояла, только сумка свалилась. Олеся замахнулась и ударила меня по щеке. Было очень холодно и больно, и я почувствовала привкус крови во рту. Краешек губы лопнул, ударившись о зубы. Кожа у меня очень нежная, особенно на губах, часто трескается от непогоды, приходится всегда тщательно ухаживать. А тут такое.

Потом Олеся толкнула меня ещё раз, только я уже не устояла, потому что, когда оступилась, кто-то из остальных подставил сзади мне подножку. Я больно ударилась бедром, когда упала, но думать об этом было некогда, потому что эти стервы стали буцать меня как мяч. Больше толкали ногами, чем били, но это было жутко унизительно. Ну и больно тоже. Наверное, на плече синяк останется, всё ещё сильно саднит.