Книга Я купил тебя. Дорого, страница 62 – Маша Малиновская

— Нас никто не видит, — мягко улыбается Обласов. — Только океан.

Только бесконечный безмолвный наблюдатель…

Я глубоко втягиваю воздух и облизываю губы, потому что они совершенно пересохли. Скольжу пальцами по широкой мужской груди, по плоскому твёрдому животу и чувствую, как кончики немеют, когда касаюсь пряжки ремня.

Я никогда не расстёгивала мужские ремни, понятия не имею, как справляться с этой застёжкой, и Обласов, понимая это, мягко отстраняет мою руку и расстёгивает ремень сам. Потом берёт мою ладонь и прижимает к крепкому стволу, глядя прямо в глаза.

— Мужской член — не монстр, Мила, — говорит почти серьёзно, но я вижу, что в уголках его губ прячется улыбка. — Его не нужно бояться.

— Я не боюсь…

Лгу? Уже и сама не знаю…

Обласов сам высвобождает член из брюк и боксеров. У него абсолютная эрекция. Я опускаю руку и обхватываю его пальцами, пытаясь понять свои ощущения при этом.

Нет ни отвращения, ни страха.

Интерес.

Волнение.

Трепет.

Медленно опускаюсь на колени и глубоко вдыхаю, когда член Обласова снова оказывается перед моим лицом. На мою кисть ложится мужская рука, обхватывает пальцами и направляет движение вверх, потом вниз. Я быстро ловлю ритм и справлюсь сама, когда Обласов убирает руку.

— Теперь ртом, — голос хриплый, дыхание шумное. — Давай, Мила.

Я моргаю несколько раз, а потом прикрываю глаза и, направив головку члена рукой в рот, осторожно обхватываю её губами. Чувствую, как по телу мужчины пробегает дрожь и внезапно осознаю, что это от моих действий. Некая, своеобразная моя власть над ним.

— Вот так, да, — Обласов мягко запускает пальцы в мои волосы и направляет мои движения головой.

Никакого отвращения я не чувствую. Я чувствую… возбуждение.

Да, вот так, на коленях перед тем, кто не оставил мне выбора, облизывая губами и языком его член, я действительно возбуждаюсь. Чувствую, как мои трусики намокают, и очень хочется сжать бёдра.

Я действую абсолютно интуитивно. Не задумываясь. Но, кажется, Обласову всё вполне нравится, и это подстёгивает меня.

Возможность того, что нас за этим делом кто-то увидит, к моему удивлению, не пугает меня, а даже добавляет азарта. Мы ведь всё равно через неделю уедем, и я больше никогда не увижу этих людей. Так почему не позволить себе побыть кем-то другим?

Обласов дышит громче. Мышцы его живота напрягаются, а хватка на моих волосах становится крепче. Но внезапно он останавливает меня и отстраняется.

Может, я причинила ему боль? Или сделала что-то не так?

Мне казалось, ему нравилось то, что я делала.

В груди вспышка разочарования отдаётся, когда Обласов берёт меня за руку и помогает подняться с колен.

— Я хочу закончить в тебя, Мила, — проводит пальцем по слегка припухшей, влажной губе.

Он подталкивает меня к столу у софы прямо тут на террасе и вынуждает лечь на спину. Сам стаскивает промокшие трусики. Сжав ладонями лодыжки, разводит широко мои ноги и на мгновение застывает, обжигая чёрным, расплавленным огнём взглядом. А потом входит одним глубоким толчком.

И я принимаю его с влажной готовностью и низким, протяжным стоном.

Чувствую себя уставшей. Но мне так хорошо…

После оргазма я едва не уснула — навалилась дрёма, я словно в облаках летала.

Потягиваюсь, открываю глаза и тут же натыкаюсь на внимательный, заинтересованный взгляд Обласова. Смущение топит, и я осторожно тяну на себя простыню, пытаясь прикрыть оголившуюся грудь.