Книга Я вернусь в твою жизнь, страница 70 – Маша Малиновская

— Люд…

— Подожди, ты послушай, — она вытирает руки и откладывает полотенце. — Я сейчас не про твой выбор. Я о том, что Семён не станет портить день рождения дочки, она слишком ценна для него, чтобы сейчас устраивать разборки с соперником.

— Да каким вообще соперником? — тру лоб, пытаясь привести всё это в какую-то логическую плоскость, объяснить для начала хотя бы самой себе. — Семён — просто отец моего ребёнка. Всё. Марио — просто друг. Пока что. Но как есть.

— Угу, — Люда поджимает губы, пытаясь скрыть улыбку. — Просто отец ребёнка и просто друг. А корриду с кулачными боями они просто так мечтают устроить. Я вот даже начинаю волноваться за Аслана. Арбитрам частенько прилетает…

— Люда!

Она, улыбнувшись, уносит поднос с бутербродами в гостиную, а я подхватываю графин с соком и иду за ней. Мужчины тоже возвращаются.

— Аслан позаботился о празднике не только тортом, — говорит Семён, ставя на стол бутылку водки. — Думаю, немного не повредит. Василина, неси рюмки, не в бокалы же винные лить.

Хрустнув пробкой, он отвинчивает крышку и разливает в рюмки, которые я приношу из кухни и ставлю на стол.

— Марио? — спрашивает, замерев над его рюмкой.

— Я предпочитаю сангрию или ликёр, и никогда не пробовал русской водки, — недоверчиво смотрит Кортес на горлышко бутылки.

— Есть вино, — влезаю в разговор. — Ничего хорошего нет в этой водке, поверь. Она горькая и крепкая.

— Для настоящих мужиков, — подмигивает Семён. — Это тебе не сладенькое пойло.

Мне хочется одёрнуть его. Зачем брать Кортеса на слабо? Но Люда предупреждающе сжимает мою руку под столом.

— Почему бы не попробовать, раз в России это так ценят, подвигает Марио свою рюмку.

— Да, часть национальных традиций. А когда приезжаешь в гости, традиции нужно уважать. Правда, Аслан? — Семён подмигивает мужу Люды, а тот нейтрально пожимает плечами. Вроде бы как держит нейтралитет, но я чувствую, что по факту он выбрал сторону Семёна.

— У меня тост. — Семён поднимает рюмку выше и смотрит на меня. Выдерживает небольшую паузу, будто собирается с мыслями. — Василина, я никогда не думал, что в жизни может быть что-то столь ценное, как ребёнок. Знал, но не думал, что настолько. Ты подарила мне дочь, эту невероятную принцессу, эти бешенные эмоции, что связаны с отцовством. То, что дало мне толчок изменить свою жизнь, пойти по своему пути, ощутить его важность и его ценность.

Сначала, когда он только начинает говорить, я чувствую смущение, а потом… это не передать словами. Когда вникаю в суть сказанного. На какое-то мгновение даже забываю, что вокруг нас есть кто-то ещё, что ситуация щекотливая, и я будто на гвоздях сижу.

— Настя — мой человек. Не только по крови. Сто процентов. Спасибо за неё, и с днём рождения!

Мужчины поднимают рюмки, мы с Людой бокалы, раздаётся громкий звон и поздравления. Краем глаза я замечаю, какой взгляд бросает Марио на Семёна. Напряжённый, острый, с вызовом. И получает в ответ такой же. Это мгновенная, короткая стычка, но у меня от неё мороз по коже.

А дальше Марио, по примеру Семёна и Аслана, переворачивает и залпом глотает водку. Моментально краснеет и закашливается.

— ¡Jesús! (Иисус!) — хрипит задушено и начинает кашлять.

— Ну что же ты так! — подначивает Семён и пару раз ощутимо хлопает Кортеса по спине. — Дыши, мой испанский друг, водка это тебе не сладкая сангрия. А лучше закуси. Вот, смотри, бутерброд с красной икрой. Пробовал такую?